– У них есть очень хороший плацдарм для обороны на севере.

– А чем они собираются его защищать?

Мы с генералом были хорошими друзьями, и по вечерам, а иногда даже по утрам он говорил мне, что я – генерал иррегулярных войск, а я напоминал ему, что такой зверь не значится в штатном расписании армии США. Дивизия сама себе хозяйка, пока ее не догонит корпус, а корпус не догонит армия. Тогда командование дивизией лишается своих иррегулярных генералов, и все лгут и дают ложные показания, и ты возвращаешься к тому, что только и может предоставить тебе твой гражданский статус.

Итак, тем утром я попрощался, мы вышли из фермерского дома и скучились в двух маленьких машинах. Я сделал пометки на прозрачном пластике, под которым была карта, чтобы запомнить, а потом стереть их, и передал планшет южноамериканцу, тот со знанием дела изучил их сквозь свои темные очки и передал планшет Питеру. Питер быстро взглянул на него и вернул мне, я стер пометки. Питеру нравилась здешняя местность. Стоял солнечный день, но по небу плыли рваные облака, дул сильный ветер, песок после ночного дождя был свежим и нетронутым. Мы старались двигаться обходными дорогами, чтобы не встречаться с колонной. Бак вел преследование очень быстро, приноравливаясь к пехоте. Он обгонял свое войско на том транспорте, которым располагал, а пешие солдаты ровно и быстро шли по дороге длинным американским шаркающим шагом, ссутулившись, читая на ходу карманные книжки и ожидая привала. Питер Лолесс сказал, что они маршируют, как, по его представлениям, должно быть, маршировала пешая кавалерия^[122] Стоунволла Джексона. Они не выглядели ни несчастными, ни печальными, ни никчемными, как большая часть американских пехотинцев. Это было подразделение Джона Даути, он погиб через два дня, а его подразделение дважды понесло потери убитыми и ранеными – в Шнее-Эйфеле и в битве в Хюртгенском лесу.

– Они уже участвовали в боевых действиях? – спросил южноамериканец.

– Да, – сказал я, – с шестого июня.

– Какого года?

– Сорок четвертого. От них еще кое-что осталось.

– Почему они читают книги на ходу, пока тащатся?

– Они не тащатся, они маршируют, – сказал Питер Лолесс.

– Но почему им разрешают читать книги на марше?

– Чтобы отвлекать от всего этого.

– Но они же должны быть начеку, чтобы вовремя заметить врага. Эти книги – это учебники по военному делу?

– Нет, это обычные книги. Их выпускает армия. Это не комиксы. Комиксы – для тупиц.

Я обратился к знакомому сержанту из роты D:

– Что ты читаешь, Мак?

Он поднял свою книгу, чтобы я увидел обложку. Это был «Эроусмит»^[123].

– Я уже читал ее. И теперь она меня не разочаровала.

– Это книга о враче, – объяснил я южноамериканскому эксперту.

– Так это медицинские войска? – сказал он, очень довольный.

– Это пехота, старпер, – сказал Питер Лолесс.

– Мне не нравится ваш тон, – сказал южноамериканец. – Что такое старпер?

– Это ты, – сказал я.

– И ваш тон мне не нравится.

– Можешь засунуть свое «не нравится»…

– Что такое «засунуть свое не нравится»?

– Вставить. Ввести в свой задний проход, в одно из семи отверстий человеческого тела.

– Я не понимаю этих гражданских терминов, – сказал мой подопечный.

Мы свернули на очередную боковую дорогу. Я хотел найти Бака, чтобы он посмотрел, какого персонажа нам навязали.

Это была неизвестная боковая дорога. Она отсутствовала на карте, ее явно проложили военные, но дорога была хорошей. Я все время сверялся по компасу, лобовое стекло было опущено, я, полустоя, высматривал следы машин и наблюдал, чтобы не наткнуться на мину, но следов колес не было и мин пока тоже – похоже, в отсутствие движения по этой дороге немцы не стали зря тратить мины, даже если они у них имелись. Это был первый погожий день за все время нашего пребывания в Арденнах и последний погожий день той осенью. Я вычислил, что, двигаясь по этой дороге, мы должны выйти на главное шоссе прямо перед Уффализом, о чем и сообщил Питеру и эксперту из добрососедской страны.

– Уффализ – ерунда, – сказал он. – Вы сказали мне, что другие части будут брать Бастонь. Мне надо в Бастонь.

– Бастонь не на нашем пути, – сказал я. – По этой дороге вы сначала попадете в Германию.

– Слышите? – Ред, у которого слух был, как у оленя, остановил машину, и мы услышали слева и позади себя перестрелку.

– Мы же пропускаем сражение!

– Зато мы находимся впереди колонны, – сказал капитан Стиви, ехавший в другой машине, которая теперь поравнялась с нами. – Разве это не еще лучше?

– Но я хочу увидеть сражение.

– Не волнуйтесь, сеньор, – сказал капитан Стиви, исполненный потрепанной техасской любезности и неотразимого обаяния. – Вы еще увидите великие и ужасные события. Вы находитесь среди останков одного из величайших иррегулярных формирований со времен Пирамид.

– Останков?

– Их осталось двое, – Стиви указал на Онэ и Марселя. – Двое из двух тысяч.

– Вы потеряли тысячу девятьсот девяносто восемь человек?

Стиви кивнул и прикрыл глаза ладонью. Эксперт посмотрел на меня. У меня в глазах блестели слезы – прямо как у Джорджа Паттона^[124], который был мастером вызывать их, Онэ и Марсель изобразили каменные лица.

– Какого рода были эти потери?

– Убитые, раненные, замученные.

– И распятые, – добавил Стиви.

– Повешенные, – сказал Ред. – Роты Эйбла и Чарли были повешены.

– Какое зверство, – сказал эксперт. – Мистер Лолесс, вы это видели?

– Мы весь день ехали сквозь смрад смерти, – сообщил ему Питер.

– Кто командовал этими храбрыми войсками?

– Генерал и я, – сказал Стиви. – Ведь так, генерал?

– Вы – генерал?

– Был, – ответил я. – В настоящее время никто из нас этого звания не носит.

– Но повешения… – не унимался эксперт.

– Это было за изнасилования, – сказал Ред.

– Так было нужно – в назидание, – пояснил Стиви.

– Есть фотографии?

– Тысячи, – сказал Стиви. – Но они пока засекречены.

– Не могли бы вы достать несколько штук для меня?

– Попытайтесь, капитан Стиви. Это одна из величайших военных историй. В палате общин рассматривали этот вопрос, – объяснил Питер. – Что-то насчет того, будто бедные парни обезумели от энергетических крекеров, входивших в «рацион К»^[125].

– У человека, который обычно добавляет в них селитру, временно съехала крыша, и он вместо нее добавил тестостерон, – объяснил я.

– Как пишется «тестостерон» и что это такое? И что такое селитра?

Я продиктовал ему по буквам и дал определение.

– Перед тем как это случилось, я съел сто энергетических крекеров, и они никак на меня не подействовали, – сказал Ред.

–Encore un coup manqué^[126], – сказал Онэ.

– Ну, по коням, – сказал Ред. – Пора освободить то место, которое ты назвал. Перестрелка закончилась.

Мы вышли на основное шоссе немного в стороне и дальше от города; на повороте дороги, на возвышении, стояла очень красивая белая круглая придорожная гостиничка. Мы остановили машины в месте, которое выглядело безопасным.

– Лучше выйти из машин, перебежать на ту сторону насыпи и рассредоточиться, – сказал я.

– Ты пойдешь внутрь, Папа, или мне пойти? – спросил Стиви.

– Пусть Онэ и Марсель пойдут осмотрят дом. Мы их прикроем.

Онэ и Марсель, стоявшие позади, исчезли – просто испарились, как индейцы.

– Это опасно? – спросил эксперт.

– Спросите у Реда.

– Могло бы быть, если бы фрицы были сумасшедшими, – объяснил Ред. – Стали бы вы держать оборону в стеклянном доме, стоящем на возвышении и открытом на все четыре стороны, когда перед вами лесной массив, где можно выбрать позицию с отличной зоной обстрела? А к этому месту при желании можно незаметно подойти просто по противоположной стороне дороги.

– Отлично, – сказал Питер. – Отличнейшее объяснение.

– Вы когда-нибудь были солдатом? – спросил у эксперта Ред.