– Эта гребаная полиция разгоняет наших постоянных клиентов и норовит забрать всю рыбу себе, – сказал мистер Джози. – А ну, пошел отсюда ко всем чертям! – рявкнул он на полицейского, тянувшего руку к десятифунтовому куску марлина. – Я твоей поганой рожи раньше здесь никогда не видел. Тебя как зовут?
Полицейский сообщил ему свое имя.
– Эй, кэп, глянь-ка, есть он в нашемcompromiso[99]?
– Не-а.
Compromiso– это была такая книга, в которую мы записывали людей, которым обещали рыбу.
– Ну, запиши его на следующую неделю, кэп, на маленький кусочек, – сказал мистер Джози. – А теперь, фараон, убирайся к чертям собачьим и лупи своей дубинкой кого-нибудь другого, а наших друзей не трожь. Навидался я вашего брата на своем веку. Вали отсюда. Забирай свою дубинку, свой пистолет и канай отсюда, если ты не из портовой полиции.
В конце концов вся рыба была разделана и распределена согласно записям в нашейcompromisо, а книга заполнена обязательствами на следующую неделю.
– Иди-ка ты теперь в «Амбос мундос», кэп, умойся, прими душ, потом я тоже туда подгребу. Можем сходить во «Флоридиту», обговорить наши дела. Этот фараон меня здорово достал.
– Можешь подняться ко мне и тоже принять душ.
– Нет. Я тут помоюсь, мне же сегодня не пришлось попотеть, как тебе.
Я срéзал путь до отеля «Амбос мундос» по мощеной улице, которая вела к центру, справился у дежурного администратора насчет почты, потом поднялся в лифте на последний этаж. Мою угловую, выходившую на северо-восток комнату продувал пассат, и в ней было прохладно. Я посмотрел в окно на крыши старой части города и дальше – на бухту, в которую при полной иллюминации медленно входила «Орисаба». Я устал, наловив столько рыбы, и мне хотелось прилечь. Но я знал: лягу – могу заснуть, поэтому сидел на кровати и, глядя в окно, наблюдал, как охотятся летучие мыши, а потом наконец разделся, принял душ, переоделся в чистое и спустился в холл. Мистер Джози ждал у входа в гостиницу.
– Ты, наверное, устал, Эрнест, – сказал он.
– Нет, – солгал я.
– А я устал, только лишь глядя на то, как ты таскаешь рыбу, – сказал он. – Всего двух не хватило до нашего исторического рекорда: семь и глаз восьмой.
Ни мистер Джози, ни я не любили вспоминать о глазе восьмой рыбы, но рекорд определяли всегда именно так.
Мы шли по узкому тротуару улицы Обиспо, мистер Джози разглядывал освещенные витрины всех магазинов. Он никогда ничего не покупал, пока не приходило время возвращаться домой. Но любил рассматривать все, что выставлялось на продажу. Миновав две последние лавки и лотерейную кассу, мы толкнули вращающуюся дверь старушки «Флоридиты».
– Тебе бы присесть, кэп, – сказал мистер Джози.
– Нет. Лучше я постою у барной стойки.
– Пива, – сказал мистер Джози. – Немецкого. А ты что будешь пить, кэп?
– Дайкири со льдом без сахара.
Константе смешал дайкири и налил мне, оставив в шейкере еще на две порции. Я ждал, когда мистер Джози перейдет к делу. Он перешел к нему, как только ему подали пиво.
– Карлос говорит, они появятся в следующем месяце, – сообщил он. Карлос успешно промышлял ловлей марлинов и был нашим кубинским компаньоном. – Он говорит, что никогда еще не было такого течения, так что, когда они появятся, это будет нечто такое, чего мы никогда раньше не видели. Он говорит, что они точно должны прийти.
– Он и мне это говорил.
– Если решишь еще месяц порыбачить, кэп, я могу снизить цену до восьми долларов в день и еще готовить еду, чтобы не тратиться на сэндвичи. Будем заходить в бухточку, и я там буду стряпать. Мы же все время ловим этих волнистых пеламид. Они не хуже маленького тунца. Карлос говорит, что может по дешевке покупать нам что нужно на рынке, когда ездит за наживкой. А ужинать можно в ресторане «Жемчужина Сан-Франциско». Я очень хорошо там вчера поел за тридцать пять центов.
– А я вчера вечером вообще не ел и сэкономил деньги.
– Может, поэтому ты и подустал сегодня. Ты должен есть, кэп.
– Знаю. Но ты сам-то уверен, что хочешь еще месяц рыбачить?
– «Аните» все равно этот месяц простаивать. Почему бы нам не воспользоваться случаем, если идет большая рыба?
– Может, у тебя есть дела поважнее?
– Нет. А у тебя?
– Думаешь, рыба действительно придет?
– Карлос говорит – обязательно.
– А представь: мы подцепим такую рыбину и не сможем справиться с ней при тех снастях, которые у нас имеются.
– Должны справиться. Если хорошо есть, можно вываживать ее хоть до скончания века. А мы будем есть хорошо. Я тут еще кое о чем подумал.
– О чем?
– Если ты будешь ложиться пораньше и откажешься от развлечений, ты сможешь вставать на рассвете и писать, к восьми часам уже выполнишь дневную норму. А мы с Карлосом к тому времени все подготовим, тебе останется только взойти на борт.
– Ладно, – сказал я. – Никаких развлечений.
– Тебя именно развлечения выматывают, кэп. Но я не имею в виду – вообще никаких. По субботам вечером можно.
– Отлично, – сказал я. – Развлечения – только по субботам вечером. А что ты предлагаешь мне писать?
– Ну, это уж тебе решать, кэп. Я в это не вмешиваюсь. Что касается работы, у тебя всегда хорошо получалось.
– А о чем бы ты хотел прочесть?
– Почему бы тебе не написать хорошие рассказы о Европе или про Запад, или про то, как ты бродяжничал, или про войну, или еще что-нибудь в этом роде? Или напиши про то, что только мы с тобой знаем, про то, что повидала на своем веку «Анита». Туда и про развлечения можно вставить, чтобы всем интересно было.
– Я же отказываюсь от развлечений.
– Конечно, кэп. Но тебе есть что вспомнить. То, что ты будешь в завязке, тебе не помешает.
– Не помешает, – согласился я. – Большое спасибо, мистер Джози. Прямо завтра с утра и начну работать.
– А что нам требуется перед тем как начать новую жизнь, так это чтобы ты съел сегодня большой бифштекс с кровью, тогда завтра ты проснешься полным сил, с желанием работать и готовностью к рыбалке. Карлос говорит, что большая рыба может появиться со дня на день. Кэп, к этому моменту ты должен быть в наилучшей форме.
– Думаешь, еще один дайкири этому помешает?
– Черт возьми, конечно нет, кэп. В нем же ничего, кроме рома, капельки лаймового сока и мараскино[100]. Разве это может навредить мужчине?
Как раз в этот момент в бар вошли две знакомые девушки. Они были очень миловидны и готовы к предстоявшему вечеру.
– Рыбаки, – сказала одна по-испански.
– Два крепких здоровых рыбака, прямо с моря, – добавила другая.
– Эн-эр, – напомнил мистер Джози.
– Никаких развлечений, – подтвердил я.
– У вас какие-то секреты? – спросила одна из девушек. Она была потрясающе хорошенькая, а то легкое несовершенство, которое придала чистой линии ее очаровательного носика правая рука одного из ее прежних приятелей, было совершенно незаметно, если смотреть на нее в профиль.
– У нас с кэпом деловой разговор, – ответил мистер Джози девушкам, и те отошли к дальнему концу стойки. – Видишь, как просто? – сказал мистер Джози. – Я возьму на себя всё общение, а тебе останется лишь вставать утром рано, писать и быть в форме для рыбалки. Для большой рыбы. Такой, чтоб не меньше тысячи фунтов.
– А почему бы нам не поменяться? – сказал я. – Я возьму на себя всё общение, а ты будешь вставать утром рано, писать и держать себя в форме для охоты на большую рыбу, такую, чтобы не меньше тысячи фунтов.
– Да я бы рад, кэп, – серьезно ответил мистер Джози. – Но из нас двоих писать умеешь только ты. А еще ты моложе меня и лучше подходишь для того, чтобы управляться с рыбой. Мое же дело – лодка с изношенным двигателем, но я постараюсь хорошо следить за ней.
– Понимаю, – сказал я. – Я тоже постараюсь хорошо писать.
– Я хочу продолжать тобой гордиться, – сказал мистер Джози. – И хочу, черт возьми, чтобы мы поймали самого большого марлина, какой когда-либо плавал в океане, взвесили бы его по совести, разрубили на куски и раздали своим знакомым беднякам; и ни куска ни одному проклятому фараону с дубинкой.
