Полицейские немедленно вызвали вертолет, который облетел все каньоны от 10-го шоссе до Солтон-Си, но вернулся ни с чем. Все решили, что лысому контрабандисту, должно быть, сразу удалось поймать попутную машину.
Линн следовал за «рейнджровером» до самого парка, где Клайв Девон, к его удивлению, вылез из машины, достал дорожную сумку, расстелил одеяло и устроил небольшой пикничок в пустыне для мужчины, женщины и собаки. Линн подкрался к ним поближе и залег за кустиками шалфея. Расставив локти и плотно упершись ими в землю, он навел бинокль и увидел, что молодая женщина — латинка лет двадцати, а рыжая собака очень хорошо знакома с Клайвом Девоном. Она, ласкаясь, прыгала вокруг него, а он угощал ее какой-то снедью из сумки. К тому времени, когда веселая компания собрала мусор и снова села в «рейндж- ровер», у Линна Каттера совсем затекла шея и заболели колени.
Нелсон Гарим вернулся в свой участок, чтобы поговорить с сержантом.
— Вы слыхали, сержант, — сказал он, — машина, которую вчера искали — ну, та, что угнал этот контрабандист, — разбилась неподалеку от Солтон-Си?
— Слыхал, — вздохнул сержант. — Оттуда до Кале- хико всего пятнадцать километров, а из Калехико до Мехикали, по ту сторону границы, доплюнуть можно, так что этот тип, наверное, уже дома. Ищет, должно быть, где бы снова нанять самолет.
— Но послушайте, сержант, — сказал Нелсон, — он всю ночь просидел на месте, потому что не знал точно, где находится. Выехать на шоссе он боялся — там его могли засечь. Он затаился и переждал ночь. А вдруг он решит опять затаиться? Что, если он все еще где-то прячется и ждет, когда можно будет без большого риска добраться до Палм-Спрингса?
— Почему ты решил, что ему нужно в Палм — Спрингс?
Нелсон не собирался докладывать начальству, что выезжал из города и допрашивал раненого мексиканца, поэтому он сказал:
— Ну, мне так кажется. Ведь это не какой-нибудь сезонник. У него, должно быть, полная сумка наркотиков, и он ждал рассвета, чтобы доставить их в Палм-Спрингс.
— Все это твои фантазии, Нелсон.
— Сержант, я вот о чем подумал. Если сегодня после обеда здесь будет тихо, вы бы не разрешили мне съездить к Самшитовому каньону и там…
— Сиди на месте, Нелсон, — строго сказал сержант. — Ты даже похороны можешь испортить. Помнишь, как недавно из-за одного такого же шустрого парня ушел в отставку президент? Это называлось «Уотергейт», а того шустрого парня звали Гордон Либби, слышал про такого?
— Конечно, — ответил Нелсон. — Он мой любимый герой. Дал себя посадить, но никого не продал. Я даже назвал одну свою золотую рыбку Либби. А другую зовут Олли — в честь полковника Оливера Нортона.
— Не вижу ничего удивительного, что ты выбрал себе таких любимых героев, — заметил сержант.
Выждав несколько секунд, Нелсон сказал:
— Наверное, вы правы. Он сейчас уже в Мексике. Придется мне выкинуть все это из головы и снова отправляться в патруль.
Сержант подумал, что неплохо бы присмотреть за этим рыжим полицейским, который, как говорил лейтенант, опаснее проповедника в борделе и страшнее разъяренного кота. Но тут ему позвонила жена и сказала, что очередная устроительница благотворительной распродажи заболела гриппом и все будет происходить у них дома. После этого ему стало не до Нелсона.
Пока сержант бегал в магазин за жареной картошкой и луковым соусом, Нелсон Гарим уже мчался по шоссе, направляясь в сторону каньона.
Все игрушки, которые Брида Берроуз дала Линну Каттеру, он оставил в багажнике. Ни видеокамера с трансфокатором, ня фотоаппарат ему сейчас были не нужны. Он взял только бинокль и повесил на шею. Если придется тащиться за Клайвом Девоном, женщиной и собакой в пустыню, ничего больше он все равно не унесет.
На дороге, которая вела в Разноцветный каньон, «рейнджровер» поднял огромную тучу пыли, и Линн мог некоторое время оставаться незамеченным. Правда, в самом каньоне слежку все равно пришлось бы прекратить. Но Линну повезло: появился автобус с детишками, который гоже направлялся в каньон, и Линн укрылся за ним. Кроме того, дальше по дороге, в извилистом каньоне, расположились на привал какие-то туристы. Другая группа туристов, найдя несколько ранних первоцветов, бросилась их фотографировать. Под самым обрывом трое школьников осторожно разглядывали «прыгающий кактус» с почти невидимыми колючками — они словно иглой протыкают кожу, что, однако, не мешает кактусовому крапивнику устраивать между ними свое гнездо.
«Рейнджровер» остановился метрах в двухстах впереди. Линн поставил свою машину поблизости от большой толпы туристов, направлявшихся в каньон: здесь она не слишком бросалась в глаза. Дальше Линн пошел пешком вслед за туристами.
Стены каньона выглядели так, будто на них кто-то выплеснул целую цистерну акварельных красок. Рубиново-винные тона перемежались с ярко-оранжевыми, шоколадные— с цветом сандалового дерева. На дне каньона там и сям поднимались пушистые серо-голубые кроны скумпии. Стараясь не отставать от туристов, Линн глубоко вдыхал чистый, сухой воздух пустыни. Проклятые колени, так они долго не выдержат! Он остановился, расшнуровал ботинки и вытряс из них песок.
Мимо проковыляла калифорнийская кукушка с развевающимся хохолком на голове. Судя по раздутому брюху, птица только что пообедала гремучей змеей.
Линн всегда сочувствовал змеям — плохо их дело. Однажды. прочесывая каньоны к югу от Палм-Спрингса в поисках останков некоего продавца наркотиков, который допустил сшибку, надув не того, кого следовало, он увидел висящий на дереве мешок. Он совсем уже собрался туда заглянуть, но рядом откуда-то появился старый бродяга и заорал во всю глотку: «Не трожь, это мое!» Выяснилось, что в мешке больше десятка пятнистых гремучек. Бродяга сказал, что собирается продать их медикам, которые делают змеиную сыворотку, и зашибить хорошие деньги.
Двадцать минут спустя Клайв Девон, молодая женщина и собака направились в глубь каньона, где землетрясения и эрозия за тысячелетия превратили скалы в некое подобие причудливых пчелиных сот зловещего вида. В прорезавших поверхность камня впадинах и шрамах таился пугающий полумрак. Даже молодая весенняя поросль придавала погруженному в глубокую тень каньону еще более мрачный облик. Корявые пальцы пустынного кустарника no-паучьи извивались на ветру, чье непрерывное унылое завывание эхом отдавалось среди скал.
Линн залег за песчаной дюной под кактусом, который вот-вот должен был расцвести роскошными алыми цветами под защитой грозных длинных шипов. В глаза ему летел песок, даже темные очки не спасали. Он вытер лицо плечом.
Снова глянув в бинокль, Линн увидел, что любители пикников остановились около железного дерева, а по другую сторону дерева стоит какой-то человек. Собака виляла хвостом, но держалась от него поодаль. Женщина осталась немного позади, рядом с собакой, а Клайв Девон подошел к человеку и несколько минут с ним разговаривал. Потом все они повернули и быстро пошли обратно, в ту сторону, где прятался Линн Каттер. Человек тоже пошел с ними к «рейнджроверу», и Линн поспешил к своей машине.
Человек был в бейсболке и темного цвета ветровке —
Линн подумал, что это, возможно, тот самый человек с газетой, которого он недавно видел у кафе. Сейчас у него в руках была красная дорожная сумка.
6
К тому времени, как «рейнджровер» снова направился к кафе на берегу Солтон-Си, остатки разбитого «форда» уже давно убрали с дороги, и не слишком настойчивые попытки разыскать лысого человека, который, возможно, скрылся на попутной машине, прекратились. Поскольку лысый спрашивал дорогу в Палм-Спрингс, об этом сообщили в полицейские участки по всей долине, хотя никто уже не сомневался, что он, скорее всего, подался домой, в Мексику.
Почти никаких примет лысого у детективов не было, если не считать сведений, которые сообщили попавшие в аварию мексиканцы: у него висячие усы, как у Сапаты, и он моложе, чем полагали полицейские, судя по его лысине.
Оба сезонника утверждали, что этот человек произнес по-испански всего несколько слов и мог быть родом откуда угодно. Но эти слова он «сказал хорошо» — имелось в виду, что они были произнесены четко и повелительным тоном. И что он вообще похож на человека, привыкшего командовать.
