— Я наблюдаю, — голос был ровным, но внутри всё горело. — А вы любите провоцировать.

Он усмехнулся, медленно, без спешки.

— Я люблю видеть, на что человек способен, когда его чуть-чуть качнуть.

Марк подошёл ближе. Его рука почти невесомо скользнула по моим волосам, остановившись у шеи. Пальцы не сжимали, но присутствие этой ладони было настолько явным, что меня словно пронзил ток.

— Ты пока держишься. Мне нравится, — сказал он, не отрывая взгляда. — Но, Кристина... здесь, в моём доме, всё подчиняется моим правилам. И да, давай уже на ты. Будет странно, если жена будет выкать мне.

Я не отвела взгляд. Пусть даже внутри всё стягивало от напряжения, от желания понять, предугадать, сохранить равновесие.

— Я поняла.

Он наклонился чуть ближе, его дыхание коснулось моей щеки.

— Ну посмотрим.

И он вышел, оставив за собой только запах — тот самый горько-пряный, тёмный, обволакивающий. Я осталась стоять в комнате, как будто в ней только что пронёсся ураган, не разрушив ничего, но перевернув всё внутри.

Я же решила разложить свои вещи, раз уж я остаюсь здесь.

Через полчаса дверь в комнату открылась — без стука. Я обернулась. На пороге стоял Марк, всё так же собранный, опасно спокойный.

— Пойдём ужинать, — сказал он, как приказ, но без грубости, и ушёл.

Я поправила волосы перед зеркалом. Лицо — спокойное. Слишком спокойное. Как перед штормом. Ни одного проблеска слабости. Только холод и собранность.

Спускаясь по лестнице, я заметила служанку — молодая, с медовыми волосами, собранными в аккуратный пучок. На ней была тёмно-синяя форма, чуть слишком облегающая, чуть слишком ухоженная для обычной прислуги. Она стояла у стены с подносом и явно задержалась дольше, чем нужно, когда Марк прошёл мимо. Её взгляд — пронзительный, влажный, липкий — скользнул по нему снизу вверх. Слишком личный, чтобы быть профессиональным.

Он не посмотрел в ответ. А может, просто не показал, что заметил.

Я вошла в столовую. Просторное помещение, свет от ламп мягкий, почти золотистый. На столе — ужин: морская рыба с лимоном, зелёный салат, тонкие ломтики хлеба, вино.

Марк уже сидел. Его движения были ленивыми, но точными. Он кивнул в сторону стула:

— Садись.

Я сделала это молча. Чуть отодвинула салфетку, положила её на колени, не отводя взгляда от бокала.

Служанка поставила рядом со мной вино. И опять — взгляд. На Марка. В этот раз чуть смелее. Чуть медленнее. Он что-то прошептал ей — так тихо, что я не разобрала, но девушка вдруг смутилась, сделала реверанс и быстро вышла.

— Ты устраиваешь кастинг прямо на пороге столовой? — спросила я ровным голосом, отпивая немного вина.

Марк повернул ко мне голову, изучающе.

— Она просто служанка.

— У тебя, наверное, много "просто" женщин. Таких, что смотрят, будто хотят упасть к твоим ногам.

Он усмехнулся. Его губы чуть дрогнули.

— А ты не из таких?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Я умею ходить на ногах.

Марк медленно взял бокал, отпил и поставил обратно. Его взгляд стал плотнее.

— А ты осмелела. Это может быть интересно. А может — смертельно. Не боишься?

— Это зависит от того, с какой стороны посмотреть, — бросила я холодно, поддевая кусочек рыбы вилкой.

Он чуть наклонился вперёд.

— Чего же ты хочешь этим добиться?

— Я не хочу быть куклой, — спокойно ответила. — Даже если её одевают в бриллианты.

Марк засмеялся тихо. Этот смех был не добрым. Скорее... восхищённым. С опасной примесью желания.

— Такие редко выживают рядом со мной, Кристина.

— Возможно. Но попробовать стоит.

Я допила вино. Поставила бокал.

Из кухни донеслись лёгкие шаги — та же служанка мелькнула в коридоре. Я заметила, как её глаза снова метнулись к нему. Но он даже не повернулся. Он смотрел только на меня.

Этот ужин был не просто трапезой. Это была шахматная партия, где каждый взгляд, каждое слово были ходами. И я знала: в этой игре проигрывают не только слабые. Проигрывают те, кто моргнёт первым.

Он откинулся на спинку стула, лениво покатал бокал с вином в пальцах, а потом вдруг резко поднялся.

— Пойдём, — коротко бросил он.

Я не спросила куда. Просто встала и пошла за ним, чувствуя, как от каждого его шага будто натягивается невидимая струна между нами.

Он открыл массивную дверь в глубине дома. Кабинет. Просторный, с окнами в пол и тяжёлыми книжными полками вдоль стен. В воздухе пахло кожей, бумагой и сигарами. У окна стоял массивный стол, на нём — аккуратно разложенные листы бумаги.

Марк подошёл и достал из ящика стола какие-то бумаги. Его движения были неторопливы, но в них ощущалась напряжённая собранность.

— Здесь брачный договор, — сказал он спокойно.

Он взял ручку и протянул её мне.

Я подошла ближе, взглядом скользнув по строчкам. Юрист явно не пожалел пунктов: всё было прописано — от невозможности разглашения чего-либо, до запрета на самостоятельные действия без его разрешения.

— Всё так строго? — холодно спросила я, не поднимая глаз.

— Я не люблю сюрпризы, — отозвался он, подходя ближе, чем это было необходимо. Его голос звучал прямо у моего уха, обдавая кожу тёплым дыханием. — И не люблю, когда кто-то путает личное с деловым.

Я выпрямилась, повернув голову. Наши взгляды столкнулись на опасно близком расстоянии.

— А что насчёт личной жизни и постели? — спросила я тихо. — Это идёт в разделе "деловое" или всё же "личное"?

— Постель, Кристина, — его голос стал ниже, почти хриплым, — это не шутки. Но если ты обожжёшься, не жалуйся. А вот измен я не прощу.

— Хм, как я понимаю тебя этот пункт не касается?

Он усмехнулся и промолчал. Этот взгляд — как лезвие под кожей. Острый. Медленный. Проверяющий.

— Подпиши. И начнём играть по моим правилам.

Я взяла ручку. Подписала не глядя. Не колеблясь. Ни одной дрожащей линии. Ни одного сомнения.

Он взял бумаги и убрал в ящик стола. Потом подошёл ко мне вплотную.