Я открыла шкаф. Посмотрела на вещи.

Что взять?

Не было ни капли желания тащить за собой прошлое. Оно было гнилым, слабым, зависимым.

Но я не собиралась идти к Марку босой. Я хотела сохранить лицо. Достоинство. Пусть даже остатки.

Я взяла минимум одежды и белья. Остальное смогу докупить, деньги имеются.

Телефон. Паспорт. Косметичка. Расчёска. Уходовые баночки.

Чуть-чуть наличных из тайника в книге.

Сумка не была тяжёлой. Всё, что нужно, уместилось в пару движений.

Я встала, бросила последний взгляд на комнату.

Я шла по дому как чужая. Как гость, который пробыл здесь слишком долго.

У выхода меня никто не ждал. Ни слез. Ни объятий. Ни слов.

Во дворе стояла чёрная машина. С тонированными стёклами, сверкающая, будто только с конвейера.

Возле задней двери, лениво оперевшись о кузов, курил Марк. Огонёк сигареты вырывал из полумрака его черты — острые, хищные, резкие, будто выточенные из камня.

Он посмотрел на меня. Медленно.

— Ты быстро. Молодец, — произнёс он с ленцой, ухмыльнувшись уголком губ.

— У меня не так много вещей, — ответила я ровно, не отводя взгляда.

Он кивнул, не сводя с меня глаз, подошёл ближе, забрал сумку и открыл дверь. Его пальцы слегка скользнули по моей талии, когда я садилась внутрь. Случайно или нет, но от этого касания по коже будто прошёл электрический разряд.

Он сел рядом. Пространство между нами мгновенно наполнилось напряжением — густым, как запах его парфюма. Горьковатая древесная нота, с примесью кожи, сигарет и чего-то мужского. Я отвернулась к окну, но ощущение его близости никуда не делось. Наоборот, стало сильнее. Почти физическим.

— Ты не поплачешь на прощание? — усмехнулся он, чуть наклонившись ко мне. В голосе игра, насмешка, интерес.

— Я уже попрощалась, — ответила спокойно.

Его пальцы обхватили мой подбородок. Не грубо, но настойчиво, властно. Он чуть наклонился ближе. Тело не коснулось, но воздух между нами стал осязаемо плотным. Я почувствовала его дыхание — едва уловимое, тёплое.

Он заставил меня повернуть голову и встретиться с ним взглядом. Его глаза — тёмные, внимательные, лишённые жалости. В них не было ласки. Не было угрозы. Только уверенность. Необъяснимая, всепоглощающая.

— Смотри на меня, — тихо сказал он.

Я подчинилась. Не из страха, а из любопытства. Хотелось знать, кто он. Что прячется за этим голосом, за этими глазами, которые смотрели прямо в меня, не моргая.

Он наклонился ближе, так что между нашими лицами остались сантиметры. Я чувствовала его дыхание, чувствовала, как напряглось моё собственное тело — будто инстинктивно решая, бежать или тянуться ближе.

— С этого момента ты под моей защитой. И в моей власти, Кристина, — прошептал он. — Я не прошу быть благодарной. Я прошу быть умной.

Я как зачарованная смотрела взгляд на его губы. Интересно, а как он целуется? Наверное сногсшибательно... Стоп, о чём это я?

Я резко посмотрела ему в глаза.

Моё сердце колотилось, но голос остался твёрдым:

— А если я глупая? — бросила я с вызовом, ощущая, как жар разливается по телу. — Что тогда?

Он усмехнулся. Медленно. Глубоко. И это была не насмешка. Это было… одобрение. С хищным отблеском желания во взгляде.

— Тогда ты просто долго не проживёшь, — сказал он, не отводя взгляда от моих губ. — Но, надеюсь, ты не из таких.

Он чуть дольше, чем нужно, держал моё лицо в своей руке. Потом отпустил. И сразу стало холодно.

Он откинулся на спинку кресла и машина тронулась.

Я сидела рядом с мужчиной, которого должна была бояться. И боялась. Но не тем страхом, от которого кричат. А тем, что делает дыхание короче, а кожу — чувствительной до дрожи. Страх, смешанный с интересом. С возбуждением.

Это был не конец. Это было начало. Опасное, притягательное, горячее начало.

Глава 3 Кристина

Машина въехала за массивные ворота. Металл будто рычал, отодвигаясь, впуская нас в мир, в котором действовали другие законы. Его законы.

Дорога вилась через ухоженный двор с подсвеченными деревьями, а в конце возвышался особняк. Ни кричащей роскоши, ни показного богатства — сдержанный, строгий фасад, глубокие окна, чёрная ковка балконов. Дом производил впечатление не дворца, а крепости. И Марк был её хозяином. Несомненно.

Он вышел первым, обошёл машину и открыл дверь. Я вышла, ощущая, как каблуки мягко тонут в гравии. Лёгкий ветер тронул мои волосы.

Марк бросил короткий взгляд в сторону дома, затем на меня.

— Проходи.

Я шагнула через порог, и двери за спиной закрылись почти бесшумно — слишком тихо, чтобы не вызывать тревогу. Холл был высоким, с лестницей, уходящей ввысь, и светильниками, похожими на языки пламени. Воздух внутри пах кожей, деревом и чем-то ещё — тяжёлым, сладким, почти дурманящим.

— Здесь ты будешь жить, — сказал Марк, проходя вперёд. Его шаги были уверенными. — Пока что отдельная комната. Потом… как пойдёт.

Я молча следовала за ним. Каждый шаг по глянцевому полу будто звучал слишком громко. Мои ладони вспотели, но я не вытирала их — держала руки свободными, голову ровно.

Он открыл передо мной дверь.

— Здесь будешь спать. Всё, что нужно — есть. Если чего-то не хватает, скажешь.

Я окинула комнату взглядом. Просторная, выдержанная в серых тонах. Всё строго и по делу. Большая кровать с тёмным резным изголовьем стояла в центре. У окна — одинокое кресло, рядом небольшой туалетный столик с зеркалом в чёрной раме. Встроенный шкаф занимал почти всю стену. Сбоку — полуприкрытая дверь, скорее всего, в ванную.

Он сделал шаг ко мне, и воздух между нами сразу изменился — стал напряжённым, насыщенным чем-то необъяснимо опасным и в то же время… притягательным.

Я чувствовала, как мурашки пробегают по коже, как будто тело само реагировало на его приближение, не дожидаясь разрешения от разума. Он был близко — не касался, но этого уже почти не требовалось. Тепло его тела будто обволакивало.

Марк смотрел на меня так, словно пытался распознать, где именно я сломаюсь — в словах, в дыхании, во взгляде.

— Ты всегда такая тихая? — его голос прозвучал низко, почти интимно. — Или просто прикидываешься послушной?

Я выдохнула, чувствуя, как сердце глухо стучит где-то у горла.