«Да, эти, похоже, от нас ещё долго не отстанут» — подумал он, жуя бутерброд и запивая его ароматным кофе. Однако, больше его в этой истории взволновал не человек в коричневом костюме, а то, что Высотка допустила сам факт подобного события. С другой стороны — судя по всему, даже реальное отчисление, а не ошибочное, вряд ли чем-либо ему угрожало. Тем более, что он просто мог не пойти с ними, и ему ничегошеньки за это не приключилось бы. Здесь впору уже было составлять томик рассказов на тему «а чего они ещё не перепробовали», проверяя на прочность бедолаг-резидентов, особенно, почему-то, мужскую их часть…

И вот, снова на горизонте возник этот могущественный вице-мэр… Настолько могущественный, что не побоялся едва ли не открытой стычки с представителем известного ведомства? Ведь не вмешайся он, эти настырные люди опять попытались бы вынудить его искать защиты у Дома. Что ж, возможно, Даниле будет что обсудить на предстоящей встрече с могущественным доброжелателем.

Данила вдруг подумал, что соскучился по своему универу, который словно бы обиделся на него за то, что тот не появлялся на его пороге вот уже столько месяцев. Пожалуй, ему стоит появиться там ненадолго, пройтись по коридорам, поглазеть на абитуриентов, сходить в столовку, поесть пельменей. Пельмени в столовке во внутреннем корпусе отличные! Не то что в рыгаловке в пятом корпусе, для первокурсников. И правда, что-то засиделся он. Всё кабинет, кабинет…

— Анфиса, я съезжу в университет на пару часиков. Обязательно всех приму, перенеси утренние встречи на вечер или самое удобное для них время.

— Хорошо, босс.

Данила встал из-за стола, убрал посуду в нишу и бодро вышел из кабинета.

Университет встретил Данилу с показным равнодушием, словно бы насмехаясь над его мыслью о мелких обидах из-за маленьких людей с разыгравшимся самомнением. Огромный комплекс зданий, — раскинувшийся на площади нескольких квадратных километров в одном из центральных старинных районов Города, наполненный людскими массами и не иссякающими даже поздними вечерами бурлящими потоками и спокойными струйками студентов, преподавателей и обслуживающего персонала по своим широким проездам, тоненьким улочкам и аллеям, обширному парку, маленьким скверикам и узким проходам, — дышал жизнью и сам шумел как небольшой город.

Но всё равно Данила был рад, что выбрался. Однажды ему придётся решить, что со всем этим делать, окончательно. А пока — нужно развеяться, побродить по улочкам и зданиям, перекусить, пообщаться, если доведётся кого-то встретить из знакомых…

И ещё он вдруг поймал себя на мысли, что за всё время, как стал налаживаться его необычный «бизнес» с консультациями и разруливанием разных людских жизненных ситуаций, — то есть, считай, все последние два месяца, — Данила почти не выбирался из Мохино. Да что говорить! — он почти не выходил из Дома. Натура он, конечно, увлекающаяся, но ведь помимо главной идеи — как далеко способна зайти Высотка, оберегающая его и ещё нескольких избранных, в отношении других людей… И ведь правда — насколько далеко в буквальном смысле распространяется действие невидимой, мягкой, но весьма могущественной силы?

Тут он вспомнил, что этот вопрос, в общем-то пытался прояснить ещё Роман Кочергин с тринадцатого этажа. Рокер, здоровяк, около тридцати, ростом под два метра, «байкер с глушителем», как прозвали его другие жильцы с лёгкой руки Палыча, соседа Данилы из квартиры напротив, того самого трепача с бескостным языком и безразмерным обаянием. Мотоцикл Кочергина (тот бы, пожалуй, не убил бы, но мощно двинул втык Даниле за то, что он так обозвал его «байк») был огромным, с невероятно длинной рулевой вилкой, сверкающий хромом и все дела. Но почти не слышен был звук его мощного движка, мурлыкавшего как котёнок на холостых оборотах и утробно рычавшего на повышенных — на как спокойный, но весьма серьёзный сторожевой пёс при опасном приближении чужака.

Роман исколесил на своём двухколёсном красавце, с момента как сошёл снег вместе с городской грязью, кажется не только весь Город, но и всю огромную область. Его даже, кажется, заносило за тысячу километров отсюда, в соседний город, на какой-то там слёт таких же «вежливых байкеров». Сам он парень не конфликтный совершенно, хотя вид и имел весьма внушительный. Но и специально беречься от различного рода неприятностей не имел привычки.

И — ничего. Даже малейшего дорожного инцидента. Впрочем, он вряд ли и рассказал, если бы что и случилось.

Конечно, никто не поручал Кочергину намеренно провоцировать Дом на попытку защищать однажды взятого под крыло. Да, в общем-то, хотел бы Данила посмотреть на того, кто попробовал бы что-либо поручить этому мирному, но довольно угрюмому амбалу с тяжёлым взглядом из-под густых бровей и едва заметной кривой ухмылкой из-под не менее густых усов. Так что случай, всё же, не слишком показательный. Короче, экспериментов никто не ставил, а все эти внешние «изучатели возможностей» с их огромным арсеналом средств, без желания и разрешения резидентов в целом были совершенно бессильны что-либо выяснить наверняка.

«И слава Богу», — со вздохом облегчения подумалось Даниле. Он ещё раз, стоя перед главным зданием, окинул взором обширные угодья универа, и решительно направился ко второму корпусу в глубине за первым корпусом. Там находилась та самая чудесная столовка, в которую он любил заглядывать, когда были деньжата на карте, в ту пору, когда ещё он часто ходил на пары. А он испытывал сильный голод после последней нежданной встречи. И дежурных бутербродов хватило лишь на время его приглушить.

Однако, когда он уже пришёл, то, встав перед закрытой дверью с затертой зеленоватой табличкой, с досадой вспомнил, что время было ещё слишком раннее, около одиннадцати, а столовка открывалась на выдачу не раньше полпервого.

— О, ты глянь, Валера! — вдруг услышал он за спиной громкий возглас. — Никак Даня нарисовался!

— Да не, не он. Данила про нас забыл давно. С тех пор как зазвездился в этом своём сказочном чудо-юдо-домике.

— Ха! Да точно он, спорим?

Данила усмехнулся, не оборачиваясь. Одногруппники, «два брата-акробата», как их прозвали на потоке. Валера и Слава. Совсем не братья, но так похожи внешне, и абсолютно одинаковы по своим манерам, словно выросли в одной семье. Не слишком благополучной, но однозначно весёлой.

Сзади, вторя его мыслям, последовал мощный удар ладонью по правому плечу, да такой силы, что Данилу качнуло вперёд.

— Здарова, сачок! — раздалось над его левым ухом Валерино басовитое приветствие.

И тут же, не давая опомниться, последовал чувствительный толчок кулаком в левый бок. Это уже вместе с задорным тенорком прилетело от Славы:

— Где пропадаешь, прогульщик? Полсеместра тебя не видели и всю сессию?

Данила обернулся, продолжая улыбаться, хотя в глазах слегка потемнело от таких «приветствий». Обнялись, пожали руки — всё как обычно, с улыбками, по-свойски.

— Ты больной, что ли? В смысле — заболел?

— Чем-то серьёзным?

— Привет, привет, парни! Да нет — замотался вот совсем…

— Слушай, он как-будто толще стал? — продолжили в своей манере подкалывать Данилу ребята, переглядываясь.

— И круги под глазами. Ночами плохо спит, походу…

— Ты смотри — от работы кони дохнут!

— А вот ослики — они мудрее! Устал — упал, и дальше с места его не сдвинешь, так то! Учись!

— Ты никак в столовку намылился?

Данила кивнул.

— Ну так рано же ещё!

— Давай с нами, на пару щас сходим, к доценту Печурчику, а?

— Пошли, у него на лекции не напряжно, он добрый, ты ж должен помнить Печурчика, с того года. Вот после лекции — можно тогда уже и пожрать сходить, на большом перерыве.

— Ладно, уговорили, черти.

— Во-от! Узнаю прежнего Данилу! — возопил, подняв сжатый кулак вверх Валера.

Когда ребята пришли к аудитории, лекция уже началась, они немного опоздали. И поэтому тихонько открыв дверь, троица студентов на цыпочках зашла в аудиторию, благо двери находились в её конце, а не сбоку, как иногда бывало. Однако, преподаватель их всё равно заметил, не смотря на то, что при этом что-то сосредоточенно писал на доске маркером. Бросив на них неодобрительный взгляд через левое плечо, лектор продолжил записывать и произнёс: