— Тебе кто-нибудь говорил, что ты умница? — спросил Данила, глядя на Оксану с обожанием.

— Не буду тебя расстраивать, но скажу — сколько бы ни говорили, слушать это всегда приятно. Да ещё от такого милого собеседника.

— Ты правда так думаешь?

— Да, — потупив взгляд, тихо сказала Оксана.

— А я думаю, что ещё никогда в жизни не встречал такой девушки, как ты.

— Ты и правда так думаешь?

— Не могу перестать думать.

Минуту они молчали, чуть неловко пряча взоры и потягивая вино из бокалов.

— А ты покажешь мне свою «красавицу»? — наконец, спросила Оксана.

— Высотку-то? Конечно! — с воодушевлением ответил Данила. — Поехали, хоть прямо сейчас!

— Поехали, — тихо сказала девушка.

Когда они подъехали на такси к Дому, уже стемнело. Здание высотки в темноте, как это обычно бывает, казалось больше чем на самом деле. Держась за руки они медленно пошли по дорожке, ведущей к подъезду.

— А как ты узнаёшь, стоит помогать кому-то или нет? — спросила вдруг Оксана и покосилась в темноте на Данилу.

— О, это одновременно и самый простой, и самый сложный вопрос. Ты опять попала в самую точку, умница девушка Оксана.

— А если бы я попросила тебя мне помочь?

— Ты? — опешил от такого неожиданного вопроса Данила, и на секунду даже выпустил руку девушки, но, опомнившись, тут же вновь взял её.

— Я, — отвернувшись в темноту улицы, тихо произнесла она.

— А о чём же ты…

Данила замолчал. Они подошли к домофону. Но что-то было не так. Дверь не открылась сразу, сама, тихим щелчком автоматического замка. А экран над подсвеченными цифрами отчего-то горел рубиновым светом.

— Погоди, что-то не так.

Данила отпустил руку девушки и набрал номер квартиры на циферблате. Экран по-прежнему горел красным и ничего не происходило.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Данила, снова и снова набирая номер и прикладывая палец к распознавателю отпечатков.

— Сейчас, погоди минутку! — сказал он Оксане и поднёс запястье ко рту.

— Анфиса!

— Да, босс.

— Открой дверь подъезда. Что-то заело, должно быть.

— Открываю, босс.

Замок щёлкнул, экран на секунду загорелся зелёным, но тут же площадку вокруг опять залило ярким рубиновым светом. Дверь не открывалась.

— Извините, босс. Что-то мешает. Не могу открыть.

— Да что там такое?

Данила подёргал за ручку, но дверь не поддавалась.

— Не мучайся, Данила-мастер, — вдруг тихо и грустно произнесла Оксана. — Это всё из-за меня.

— Как это из-за тебя? — удивлённо воззрился он на девушку. — Что ты такое говоришь?

— Из-за меня. Я не должна была сюда приходить.

— Но почему?

— Ты точно хочешь это знать, Даня?..

Она впервые так назвала его, и что-то ёкнуло у него внутри.

— Конечно, хочу!

— Вот поэтому я и спрашиваю тебя… и твой Дом.

— О чём, милая?

— Что если мне тоже нужна твоя помощь? И Её.

— Конечно, я помогу тебе, Оксана!

— Тогда помогите мне.

Данила стоял и смотрел на неё, не сводя глаз и ничегошеньки ещё не понимая, но тут вдруг заметил, что из глаз её, огромных, красивых, серо-зелёных (он помнил!) глаз текут огромные слёзы, величиной с маленькие озерца.

— И меня зовут Дарья.

Замок вдруг громко щёлкнул, и дверь отворилась сама, светя приглашающим изумрудным светом экрана.

— Так значит, всё это — не всерьёз? — спросил Данила, аккуратно держа её за руку на протяжении всего её рассказа обо всём. Они сидели в его студии на краю кровати вот уже целую вечность.

— Ну что ты, Даня… Поначалу, конечно, ты был лишь заданием. Первым таким серьёзным моим заданием. Ты не представляешь сколько средств и сил у нас… — Дарья осеклась, но после продолжила: — Там вбухивают в эту войну с ветряными мельницами вроде тебя и твоей Высотки! Но что ещё ждать от тех, кто ведёт непрерывную тайную войну вот уже десятки лет… Ты только представь — они не придумали ничего лучше, и решили, что твоя Высотка — это секретное сверхоружие. Что весь этот чудо-объект, мать его, я ведь наизусть этот номер помню, он мне снится! А, О, тире, три ноля, тринадцать, дробь, один, Вэ! И всё это — якобы, результат воздействия сверхсекретной разработки вероятного противника, сверхсовременное вооружение новейшего типа.

— А сейчас? — спросил Данила упавшим голосом. — Что сейчас?

— Сейчас… — Дарья потупила взгляд. — Сейчас остался только страх. И надежда. Что ты поможешь мне выбраться из этой лжи.

— Конечно, помогу. Но чего ты боишься? Здесь тебе ничто не угрожает, поверь! Она защитит тебя, как меня!

— Я верю тебе, Даня. Очень хочу верить. Ты такой хороший…

Она вдруг потрогала мочку уха.

— У меня вживлён чип. Они нас слушают. Вот… Здесь. Нужно выт… Ножницы или шило…

Она вдруг резко закатила глаза и рухнула на пол. Данила ошарашенно глядел на неё. Её тело вдруг скрутила сильнейшая судорога.

— Ско— … рее… Они… Убьют… Ме— … ня…

— Сейчас! Милая! Подожди секунду!

Данила схватил из кресла подушку и подложил ей под голову, чтобы она не разбила затылок. Потом бросился к комоду и резко выдвинул все ящики разом, так что содержимое вывалилось на пол. Найдя, наконец, канцелярский ножик и старенькое шило, которое он привёз ещё из дома в Востругино… Молнией он метнулся к аптечке, схватил бинты и спирт, а затем — к Дарье, которую уже начало непрерывно трясти.

— Вот сволочи! Гады! Ублюдки!

Данила аккуратно, но сильно зажал коленями её голову возле шеи, затем быстро смазал мочку уха антисептиком и, выдохнув и замерев, сделал аккуратный надрез на мочке уха. В ней что-то пульсировало — горячее, злое, ядовитое. Он сжал пальцами мочку и резко выдавил сверкающий шарик из раны. Пото обработал края раны и зажал бинтом. И держал так, пока кровь не перестала течь. Он аккуратно положил голову Дарьи на подушку. Девушка по-прежнему не приходила в себя, однако, биться в конвульсиях перестала.

Данила осторожно взял салфеткой металлический шарик с пола, протёр его и стал разглядывать. Шарик вдруг недобро замигал красным.

— Не н-надо… — простонала вдруг Дарья. — Выброси… скорее…

Данила осмотрелся и не найдя ничего лучше, подошёл к открытому окну.

— Передавайте привет остальным сволочам! — произнёс он и с силой швырнул враждебный имплант в окно.

Вдруг, спустя пару секунд, в воздухе несколькими этажами ниже что-то хлопнуло с яркой вспышкой. Да так, что звякнули окна. Данила опустился на колени возле Дарьи и осторожно вытер ей уголки рта от выступившей пены.

— Сейчас, сейчас, милая моя. Дом ещё никому не позволял умереть внутри себя. Так что мы с тобой выкарабкаемся.

Так он просидел над девушкой не менее часа, изредка проверяя рану и меняя компрессы. Наконец, она открыла глаза.

— Где я?

— Спокойно, Даша. Ты у меня, в безопасности. Ты теперь всегда будешь в безопасности.

— Ты простишь меня? Я не хотела обманывать тебя с самого начала…

— Конечно, милая. Конечно.

— Только не прогоняй меня, слышишь?

— Ни за что на свете.

У них ещё много дел впереди. Разобраться с сильными, чтобы не слишком борзели на их территории, помогать обездоленным и просто несчастным по жизни, когда придут за посильной помощью. И дело пойдёт на лад.

Ну и, в конце-то концов, что если он уверен, что Высотке на самом деле понравится идея того чокнутого? Как там его звали? Августиныч? Нет, Августович. Неважно. Ведь наверняка совсем рядом или где-то далеко кто-то до сих пор безнадёжно ищет себе идеальную пару, половинку, второго пилота, а то и первого. И не будет счастлив, пока не найдёт.

Так уж устроен мир.

Часы на его руке вдруг запиликали призывным звоном. Данила взглянул на циферблат и устало улыбнулся.

Это звонила Петровна.

Ну, значит жизнь точно продолжается.

Продолжение следует…