* * * Видением Царскосельского Лицея Какую я измыслю панацею, Чтоб вызвала во мне благоговение Над массовой культурою вранья, Я даже не могу себе представить. Скорее, комментарии врача! Почти как полюбовницу влача В возвышенные брачные чертоги. Любой бы здесь задумался о Боге. По силам лишь Ему спуститься в Мир Искусств. И вывести из ада светлых чувств Великие былые совершения. А после завершить Миротворение Единым Словом озарённых уст. * * * Что в грядущем я считаю достойным? Не перекладывать на них наши войны. Наших будущих детей – пощадить. Настоящих же людей – полюбить. Так слагается моя колея. Пролагается течением ручья, Где и речь моя – из многих речей. Горячей, холодней, и ничьей Не бывает – и всегда лишь моя. Тишь в ветвях – словно нет соловья. Даже жаворонок в небе исчез. Остаётся полуденный лес, Где и ветви проросли – от и до. А века – мне из-рекать навсегда Нотой до, что становится да. * * * P. S. У писателя Умберто Эко была огромная личная библиотека – более 50 тысяч книг. Своих гостей он разделял на две категории. На тех, кто реагирует в стиле «Ничего себе, дотторе Эко, ну и книг у вас! Неужели вы их все прочитали?», и на тех редких посетителей, которые понимали, что непрочитанные книги куда более важны, чем прочитанные.
Писатель говорил, что чем шире кругозор, тем больше за вашими плечами непрочитанных книг (но вы знаете, что они есть и можете в любой момент к ним обратиться). * * * О как бы ни о чём! Чтоб небо не плечом И не гореть свечой… А просто стать лучом, Я возжелаю жить Горюя ни о чём. Пылинки зреть в луче, Лишь озаряя страсть О чём бы ни о чём Я не желаю ныть. Но каждая напасть Твердит сперва о плаче, И станет палачом, Коль буду я иначе… А стал бы я лучом, Родившимся в рубахе, О чём бы ни о чём Мои пустые страхи. * * * Имея что сказать, Умей себя сдержать! Не говори слова, Понятные едва себе же самому. Я лишь потом пойму, что я произносил. Я все пределы сил моих преодолел. И там, на грани мира Не сотворить кумира почти что невозможно, Чтоб губы его жиром и кровью, и словами… Так происходит с нами, чего бы не хотел! Каких бы добрых дел потом не натворил, Всё может статься ложью. * * * ______опять о другой гамме А за-чем – прозвучит что поём (что почём). А за-тем – подпереть это пение плечом. Кем я стал (и чем пел и молчал) — Это за-темно тема, нездешний вокал. Чтоб душою за телом последовать следом в беседе (не вопрос за ответом, а) – тенью за Светом. Я за-тем и являюсь – что ничем становлюсь, Чтобы груз не волочь, а иначе помочь: Объ-явить, что нет тяготы вовсе. А за-чем – проскрипеть как скрипичным ключом: Сила воли – (на треть) это звук на просторе, Мановением рук устремлённый… Я смотрю на тебя, (на две трети ещё) просветлённый: Мироздание стало звучать. Это значит – что (дланью) сиять стали ближе. Со-звучания прядь – (как от ветра) и дальше, и выше. А за-чем – там (за гранью) за всем хоть на пядь. * * * Меня отлучали от Церкви. Но Церковь меня привечала, Всегда воскрешая меня, Когда был готов умереть. Как некий в берлоге медведь, Залечь и проспать свою гибель, А после взойти по весне… Во мне много так меня было! Меня отлучали от Церкви. Не только светила искусства, Не только науки светила (что зримо даны нам во плоти). А то, что вы мало живёте… И пусть даже Вечности ждёте… Исполните долг или нет — Не в этом весь Свет, только часть. Часть Света меня отлучала от Церкви. Вселенская Церковь есть Тело Христово. Из этой основы возможно и Бога пытаться украсть (тем самым признав над собой Его власть). * * * А мы с тобой пылинки на весу. А мы с тобой как льдинки под веслом. Мы сокрушаемся и сокрушаем: Лишь кажется, мы жизнь сооружаем, Поскольку «мы» и не было, и нет. Я вижу свет. Порой я вижу тьму, Поскольку мира нет, и никому Его, помимо нас, не повторить. Мы вышли в море, чтобы полюбить: Живые, мёртвые и те, кто на борту (борт сокрушается пылинкой на ветру). В нас содержимое как некий натюрморт В пределах рамы и пучине вод… Подобные лучинам света (ведь нам наградой Болдинская Лета). Мир сотворённый – пересотворить. Мир вылюбленный – переполюбить. Тогда мы обретём такое «мы», Которое уже не будет немо — Пылинкой на весу и мира мимо. |
