Чума на оба ваши дома!

Чума, поскольку исцелима,

Сама решит свои вопросы.

Сама найдёт свои ответы.

Я продолжаю просто быть

В том Мироздании, что нескладно.

Желать чумы на оба дома

Знакомо в этом Мироздании

Любому, кто в со-Бытие

Своё со-Знание на крыле…

Но продолжает просто быть

В том Мироздании, что нескаладно.

А я доволен, что я есть.

И я достоин, что есть честь.

И я достаточен, что часть

Незримой власти над незримым

Хранима так же, как и я

В со-Знании со-Бытия.

Без времени нет пространства.

Такое вот есть убранство,

Пространство и время кожи.

Душа ведь кожею тоже

Покрыта и не убита,

Когда эту кожу сняли

Для полной близости с миром.

Без времени нет пространства.

Душа не прикрыта жиром,

Когда с неё кожу сняли —

Такая любовь в миру!

А так бы всё на игру

Похоже: любовь – прекрасна!

Расстаться с миром – ужасно.

Любовь бы стала напрасна.

И Русь нельзя было спасать в субботу,

Не то что исцелять случайных иудеев.

Владею я таким миропорядком,

И мною же геенна овладеет.

Всё это бренно, ибо решено.

А вот зерно переиграть в вино.

А вот цена, что возвести в вину.

А птичия щебечущая рать

Протянется в длину и вышину.

Всё это славно, ибо решено.

А я живу давно или недавно.

А я люблю нескладно или справно.

Да, Русь нельзя было спасать в субботу.

И всё-таки свечой не угасать.

Не исчезает красота.

С Креста не сходит красота.

Не унижает красота.

В любом достоинство находит.

А что любовь? Она проста.

В ней не иссякнет красота.

Хотя, казалось, нет Креста

В любви счастливой и несчастной.

В любви напрасной не напрасно

Не исчезает красота.

Так из гармонии в гармонь

Течёт звучания огонь.

Уподобиться Богу.

Руки-ноги настолько убоги,

Что не к Богу несут и идут.

Это труд.

Через труд капля камень.

Через труд лёд и пламень

Дольше вместе живут.

Это труд.

Уподобиться Богу

Никогда через труп.

Руки-ноги настолько убоги,

Навсегда не решат, не спасут.

Но хотя бы на миг

Этот труд

Боли крик обращает в рождение.

Никакого здесь нет снисхождения.

Кому-то корёжит слух.

Кому-то тревожит Дух

Весть, что один на льдине

Ты навсегда есть.

А по берегам места,

Несказанная красота.

Кому-то солжёт (про)зрение,

Что красота не сможет

(едина в Отце и Сыне)

Остаться с тобой на льдине.

Хочу я побыть судьбой,

А не проплывать мимо.

Целые поколения в этакий ледоход.

Каждый – один на льдине, ежели не перейдёт

Стопами перерождений, не задевая воду,

Из своей непогоды в тихую ту природу.

Здесь проживает спасение.

Забвение пристроится рядом.

– Весть, что спасение взглядом

Можно вполне перечесть

И завязать узелок! —

Слог мой настолько возвышен.

Здесь проживает спасение.

– Словно бы дождь, что по крыше,

Что никуда не уйдёт, —

Слог мой настолько возвышен!

Словно бы птичий полёт,

Столь же промокший меж капель.

Здесь проживает спасение.

Здесь улыбается Бог.

Взглядом пройду меж потерь.

Слог мой пристроится рядом.

На двоих возможен Дух.

Одному предложен Дух

Не в суме или тюрьме

(и в суме или тюрьме),

Но (бывает) – потому, что идут по одному!

И живут по одному.

Даже там, на Колыме.

Даже там, в Первопрестольной.

На двоих возможен Дух,

Как возможен ветер вольный!

Тополиный пух предложен

На ладони Бытия.

В Духе – ты, и в Духе – я.

Тополиный пух – продолжен,

Если дунет ветер вольный!

Твердь и небеса довольны.

Смерть и небеса довольны.

Вот такие чудеса, что лечу – из смерти в твердь.

Хохочу – из смерти в жизнь

По незримому лучу.