Кендра подняла брови, не вполне уверенная, что это комплимент, но герцог улыбнулся.

— Какова бы ни была причина, мы с удовольствием принимаем приглашение.

— Значит, решено. Я оставил приглашение у мистера Болтона вместе с указаниями, как добраться до Аккер-Мэнора. Мы живём по сельскому распорядку, ваша светлость, и ужинаем в половине седьмого. Завтра вечером, конечно, будет иначе.

Герцог посмотрел на него.

— Завтра вечером?

— Наш ассамблей.

— Разумеется. Вы упоминали.

— В дни ассамблей мы переходим почти на столичные часы. Ист-Динглфорд не совсем лишён развлечений, сэр. Раньше мистер Болтон открывал на вечер общую столовую, но теперь на Хай-стрит у нас есть настоящие залы для собраний. Празднество начинается в восемь — луна ещё будет достаточно яркой. Остаётся молиться, чтобы погода не подвела.

— Вход стоит фунт, — добавил Мэтьюз. — Ваше присутствие будет весьма желанным.

— Мы придём, — пообещала Кендра. — Кто ещё, по-вашему, там будет?

— О, наши ассамблеи весьма популярны. — Его губы искривились в ироничной улыбке. — Это единственное приличное развлечение в Ист-Динглфорде.

Он снова надел шляпу и коснулся полей.

— Буду рад увидеть вас обоих сегодня вечером. Доброго дня.

Глава 17

После лёгкого обеда из тонко нарезанного холодного ростбифа и ветчины, медовых пирожных, яблок, а также сыров Уэнслидейл и Ланкашир герцог отправился на верховую прогулку, а Кендра остаток дня провела в отдельной гостиной, работая с грифельной доской и материалами дела. Она добавила хронологию. По словам Биддла, Стоун пришёл на фабрику примерно в половине первого. Но зачем? Лавиния Стоун говорила, что у него было дурное настроение; Биддл — что он казался погружённым в свои мысли.

Около двух или половины третьего Стоун зашёл к Биддлу и сказал, что уезжает на несколько дней. Минут пятнадцать-двадцать они обсуждали дела, после чего Стоун вернулся в свой кабинет. Живым его больше никто, кроме убийцы, не видел. Между тремя и шестью кто-то вошёл в кабинет и забил Стоуна насмерть.

Если бы Кендре пришлось угадывать, она сузила бы время смерти до промежутка между тремя и пятью. В пять фабрика закрывалась. Луддиты, вероятно, напали почти сразу после этого, поскольку Кендра с герцогом встретили группу мужчин на дороге около шести. Значит, на разрушение станков у них был примерно час. И всё же время нападения представлялось любопытным. Либо луддиты наблюдали за фабрикой, либо у них был человек внутри, передававший сведения. Могли ли они видеть убийцу?

Взгляд Кендры остановился на последнем добавленном в список подозреваемых имени: Тёрнер. Боже, как ей хотелось, чтобы убийцей оказался именно он. Всё в нём тревожно звенело. У него был самый сильный мотив и никакого настоящего алиби. Кендра без труда представляла его мясистую ладонь, сжимающую бронзовую статуэтку... так же ясно, как представляла её на тонком запястье его жены.

Но желание сделать Тёрнера убийцей только потому, что он ей отвратителен, вело по опасной дороге — прямо к предвзятости подтверждения собственной версии.

Люди видят то, что хотят видеть. В эту ловушку попасть было слишком легко: настолько сосредоточиться на одном подозреваемом, что пропустить улики, указывающие в другую сторону.

Кендра принялась ходить по комнате, надеясь, что движение расшевелит мозг. Потом снова остановилась перед доской. В двадцать первом веке доска была бы белой и на ней висели бы не только записи, но и фотографии: жертва при жизни и после смерти, подозреваемые, место преступления.

Место преступления... То едва ощутимое чувство вернулось. Что я упускаю?

— У вас болит голова, дорогая?

Кендра не услышала, как открылась дверь, но герцог уже стоял на пороге и вопросительно смотрел на неё. Только тогда она заметила, что прижала пальцы к вискам и массирует их круговыми движениями. Она опустила руки.

— Нет. Пытаюсь в точности представить место преступления.

Герцог подошёл к буфету и вынул пробку из графина.

— И... что вы видите? — спросил он, наливая немного бренди в хрустальный стакан.

— Очень много крови. На стене. На жертве. На стуле. На столе — кроме того участка, где её не было.

— Убийство тяжёлым тупым предметом по самой своей природе не бывает аккуратным, — согласился герцог и отпил.

— Нет, не бывает. — Кендра постучала пальцем по подбородку, сосредоточившись. — У нас брызги крови средней скорости, пассивные капли и контактные следы. Убийца стоял позади жертвы, немного сбоку. На него должно было попасть очень много крови.

— Несомненно.

— Значит, он не мог просто уйти, не приведя себя в порядок. А если бы встретил кого-нибудь? Даже если дождался закрытия фабрики — но ещё до появления луддитов, — всё равно рисковал попасться на глаза.

Герцог прищурился, обдумывая это.

— В кабинете мистера Стоуна стояли графины. Убийца мог отмыться спиртным.

— Да. Но одежду не отмоешь... — Она резко втянула воздух. Теперь Кендра поняла, что её тревожило. — Там была вешалка. На ней висела шляпа — и больше ничего.

— Что? Ах! — Понимание вспыхнуло в глазах герцога. — Погода стала холодной. Мистер Стоун наверняка пришёл в пальто.

— Вот и я так думаю. — Она кивнула. — И это ещё один довод в пользу того, что преступление не было спланировано. Что-то вывело преступника из себя, он схватил первое попавшееся оружие — бронзовую статуэтку — и ударил Стоуна по голове. Неистовство нападения указывает на мощный выброс адреналина. Временное безумие, если хотите. А когда разум вернулся, убийца понял, что весь забрызган кровью Стоуна.

— И надел пальто мистера Стоуна, чтобы скрыть кровь на собственной одежде, — закончил герцог. — Да, это логично. Вы сказали, что нечто вывело негодяя из себя. Должно быть, это и был предмет со стола — ведь, уходя, он забрал его с собой.

— Возможно. Но не обязательно. Я пока не хочу делать этот вывод. Зато мы знаем: предмет был достаточно важен для убийцы, чтобы после убийства его унести. Если выясним, что это было, возможно, выйдем на преступника.

Герцог нахмурился.

— И как же нам это выяснить?

Кендра пожала плечами.

— Продолжать задавать вопросы. Может быть, однажды услышим ответ, который всё сдвинет с места.

Кендра приподняла длинные юбки — тонкую серебристую газовую ткань поверх зелёно-серебряной полосатой нижней юбки — и сошла с кареты. Луна всё ещё была достаточно полной, чтобы освещать Аккер-Мэнор, особняк из бежевого камня, пока они с герцогом поднимались по ступеням к портику. Пожилой сутулый дворецкий сквайра уже ждал их, наблюдая за лакеем, который принимал плащи и перчатки. Кендра на миг замешкалась, прежде чем отдать вышитый ридикюль со спрятанным внутри карманным пистолетом. Но, как и лакей в Фалкон-Корт, этот, похоже, не заметил лишнего веса.

Хотя, может быть, в эту эпоху все дамы тайком носили в ридикюлях пистолеты.

— Прошу за мной, ваша светлость, мадам, — сказал слуга. — Сквайр Мэтьюз и мастер Оливер находятся в библиотеке.

Поднимаясь по лестнице, они проходили мимо деревянных панелей и картин, по которым плясал свет настенных подсвечников. Большинство полотен походило на морские пейзажи Дж. М. У. Тёрнера — великолепные разбивающиеся волны и корабли, сражающиеся со стихией. Старый дворецкий дошаркал до двустворчатых дверей, распахнул их и тщательно выверенным голосом объявил гостей, отступив в сторону.

Комнату освещало лишь несколько пар свечей. Первым впечатлением Кендры стала высота: тёмные книжные шкафы с книгами и коллекционными вещицами взмывали почти до третьего этажа, где их опоясывала галерея. Три высоких окна с переплётами занимали дальнюю стену и серебрились лунным светом. Другую стену делил пополам огромный камин; его полка из вишнёвого дерева была вырезана завитками и листьями вокруг похожей на пещеру топки. Внутри ярко горела целая груда поленьев. Рядом с камином, в самом тёплом месте холодной комнаты, стояли удобные кресла, обитые тяжёлым дамастом. Воздух пах плавящимся сальным воском и горящим деревом.