— О нём упомянула миссис Стоун.

В глазах Бэнкрофта что-то мелькнуло. Кендре едва не стало зябко, хотя она не могла объяснить почему.

Странное оцепенение разрушил герцог.

— Не могу не отметить ваше газовое освещение, милорд, — произнёс он, подняв бокал бренди и глядя на Бэнкрофта поверх края. — Весьма впечатляет. Вам следует отдать должное: иметь газ в собственном доме — чрезвычайно передовое решение.

Бэнкрофт перевёл взгляд на герцога.

— За этим будущее, ваша светлость.

— Значит, мы с вами мыслим одинаково. Я тоже интересуюсь будущим. — Голубые глаза Элдриджа блеснули, когда он коротко посмотрел на Кендру. Затем снова обратился к Бэнкрофту. — Я считаю себя человеком науки и убеждён, что нас ждёт множество чудес, если только мы не позволим суевериям сбить нас с пути.

Холодная, как арктический лёд, улыбка тронула губы Бэнкрофта.

— Тогда мы действительно единомышленники, сэр. Я тоже жажду прогресса. Хотя и настоящее, признаться, обладает немалыми достоинствами.

— Мне очень хотелось бы посоветоваться с вами, милорд. Замку Элдридж газовое освещение пошло бы на пользу.

— Будьте готовы к сопротивлению слуг, — предупредил Бэнкрофт. — Моя прислуга была уверена, что все либо отравятся, либо взлетят на воздух. Понадобились месяцы, чтобы убедить их в обратном.

— Понимаю. — Герцог улыбнулся. — Не все охотно принимают новейшие достижения. Я восхищён вашей прогрессивностью, сэр.

— Признаюсь, у меня имелась личная заинтересованность. Я был одним из первых вкладчиков «Газового освещения и коксовой компании».

Элдридж явно впечатлился.

— Три года назад, когда компанию только создавали, мне тоже предлагали вложиться. Увы, я по глупости отказался. — Он взглянул на Кендру. — Сейчас компания устанавливает газовые фонари на улицах Лондона.

Кендра издала звук, который, как она надеялась, можно было принять за восхищение. Но прийти в восторг от газового освещения ей было трудно. Вот если бы речь шла о выключателе и душевой системе с несколькими форсунками — тогда другое дело.

Глаза герцога загорелись.

— Должно быть, вы получили весьма солидную прибыль, сэр.

Бэнкрофт покрутил бренди в бокале; самодовольство смягчило его губы.

— Вложение оказалось весьма доходным, — протянул он.

— Папе дьявольски везёт в денежных предприятиях, — неожиданно подала голос леди Уинифред. Её пальцы продолжали легко бегать по клавишам, без труда переходя от Моцарта к Бетховену. — Он также первым построил хлопчатобумажную фабрику.

Бэнкрофт снисходительно посмотрел на дочь.

— В здешних местах — да. Но я всего лишь один из многих, кто вложился в текстильное производство. Спрос на хороший английский хлопок высок и, уверен, в ближайшие годы будет только расти.

Он внезапно перевёл взгляд на Кендру.

— Сырьё поступает с американских хлопковых плантаций. Где именно жили ваши родные, мисс Донован?

Вопрос застал её врасплох.

— В Виргинии, — наконец ответила она. Это была неправда, но проверить её рассказ он всё равно не мог.

— Расскажите о себе, мисс Донован, — предложил граф. — Каким образом женщина вроде вас, уроженка Виргинии, стала подопечной одного из самых могущественных людей Англии? Похоже, вам тоже дьявольски повезло.

— Позволю себе не согласиться, сэр, — заметил герцог с улыбкой. — Повезло как раз мне. Мисс Донован стала для меня огромным утешением.

Бэнкрофт посмотрел на него.

— И давно, смею спросить, мисс Донован служит для вас утешением, ваша светлость? Когда она прибыла в замок Элдридж?

— Два месяца назад, — ответил Элдридж.

Вот эту деталь можно было проверить, если кому-нибудь придёт в голову этим заняться. Зачем кому-то понадобилось бы утруждаться, Кендра понятия не имела, однако герцог поступал разумно, не добавляя к легенде ничего сверх необходимого. Любой, кто станет расспрашивать, выяснит, что первую неделю она была служанкой, затем — компаньонкой. Подопечной герцога Кендра стала лишь месяц назад.

Элдридж сделал глоток бренди, вероятно, выигрывая время, чтобы выстроить остальную часть истории.

— Мы с отцом мисс Донован дружили с детства, — продолжил он. — Ещё до того, как он с женой эмигрировал в Америку, мы договорились: если с ними что-либо случится, я стану законным опекуном их ребёнка.

Кендра опустила глаза на бокал, сохраняя нейтральное выражение лица. Герцог выдумал эту историю, чтобы объяснить внезапное появление подопечной. Двадцатишестилетней подопечной — а в эту эпоху, как прекрасно знала Кендра, такой возраст уже безоговорочно записывал женщину в старые девы.

Когда она снова подняла взгляд, Бэнкрофт смотрел на неё с озадаченным любопытством.

— Вы чрезвычайно счастливый человек, ваша светлость, — тихо произнёс он. — И вы тоже, мисс Донован, раз оказались в тёплых объятиях герцога. — Он помолчал. — Примите мои соболезнования по поводу смерти ваших родителей. Когда именно они скончались?

Кендра нахмурилась, выбитая из равновесия прямотой вопроса.

— Когда?

— Его светлость сказал, что вы находитесь под его опекой лишь два месяца... однако вы явно не носите траур. — Он указал на её платье. — Даже полутраур.

А-а. Теперь Кендра поняла причину любопытства и недоумения Бэнкрофта. Она отпила ратафии. Переезд из Америки никак не мог занять полтора года. А если придумать задержку в пути, ложь рано или поздно могла раскрыться. Или породить новые вопросы: почему вы задержались? Улаживала дела родителей. Какая юридическая контора помогала вам улаживать дела? Не твоё чёртово дело.

— Мой отец не одобрял похоронных ритуалов. Он заставил меня пообещать, что я не стану носить траурные цвета.

Ложь казалась достаточно безопасной. У покойника ничего не спросишь.

— Хм. — Бэнкрофт поджал губы, разглядывая её. — Ваш отец, похоже, был необычным человеком.

— Да, был. — По крайней мере, здесь она могла сказать правду.

Кендра решила, что пора перехватить инициативу.

— Как давно вы знали мистера Стоуна? — спросила она Бэнкрофта.

В чёрных глазах графа сверкнуло понимание: он прекрасно видел, что она делает.

— Кажется, я уже говорил вам, что двадцать лет он управлял моей фабрикой.

Кендра улыбнулась.

— Да, говорили. Но я спрашиваю не о том, сколько он на вас работал. Я спрашиваю, как давно вы его знали. Это совсем другой вопрос.

И вы прекрасно это понимаете, подумала она.

Вместо ответа Бэнкрофт посмотрел на герцога.

— Должны признать, ваша светлость, всё это весьма необычно. Джентльмен столь знатного происхождения, как вы, сэр, и... благовоспитанная женщина вмешиваются в столь ужасное дело...

— Это действительно не принято, — согласился Элдридж. — Но мы вмешиваемся не ради развлечения.

— Тогда зачем? — В голосе Бэнкрофта звучало искреннее любопытство.

— Потому что убийство — отклонение от норм цивилизованного общества, — ответил Элдридж. — Мы цивилизованные люди, сэр. Если мы отворачиваемся, то становимся соучастниками варварства, и общество начинает рушиться. Ради общего блага справедливость должна восторжествовать.

Леди Уинифред внезапно перестала играть, и в наступившей тишине слова герцога словно повисли в воздухе мрачным обещанием. На мгновение Кендра задумалась, не прекратила ли женщина игру специально, чтобы придать его словам драматичности. Но затем заметила: леди Уинифред смотрит не на них, а на дверь, возле которой появился дворецкий.

— Ужин подан, — тихо объявил Кроуфорд.

Бэнкрофт первым поднялся. Его чёрные глаза блеснули, когда он предложил Кендре руку. Ей ничего не оставалось, кроме как встать и положить ладонь на сгиб его локтя.

— Продолжим эту увлекательную беседу в столовой, мисс Донован, ваша светлость? — произнёс старик. — Кажется, у меня разыгрался аппетит.

Глава 12

Они сидели за обеденным столом, за которым без труда разместилось бы человек тридцать. Как и внутренний двор с горгульями, столовая, на взгляд Кендры, имела отчётливо готическую атмосферу: повсюду преобладало тёмное красное дерево — от панелей на стенах до массивной мебели и каминной полки с искусной резьбой в виде крылатых драконов. На стенах шипели газовые светильники, но стол, покрытый белой скатертью, освещали несколько серебряных канделябров. Дрожащий свет высоких свечей скользил по фарфоровым суповым тарелкам и широким серебряным ложкам.