Марианна выпорхнула из двери исторического факультета. Полдень. Бесконечная галерея учебного корпуса так освещалась столь непривычным для местных краёв ярким солнцем, что казалось девушка перенеслась в другое место. Туда, где всегда тепло и за поворотом поджидает счастье, подслащённое клубничным пломбиром в вафельном стаканчике. Где это «тепло и счастье» Марианна точно не представляла, лишь чувствовала краем какой-то невероятной субстанции, иногда проявляющейся странной тоской или беспричинной радостью в области солнечного сплетения. Марианна убрала счастливую зачётку, в которой по всем предметам были проставлены заветные «отл» в лёгкую сумку-шоппер, перекинутую через плечо. На душе было так же светло, как и в промежутках между жёлто-белыми колоннами, преобразившимися под июньскими лучами так, что казалось, это не колонны вовсе, а парящие в разгорячённом воздухе паруса кораблей, вернувшихся в родную гавань из далёких краёв, полных опасностей и приключений.

«Неужели впереди два месяца лета⁈ Беззаботного и волшебного!» — думала Марианна, жмурясь от солнца и улыбаясь всему вокруг. Радость и предвкушение чего-то необычно счастливого образовали в её душе такой коктейль, который просто не мог позволить девушке свернуть в сторону унылого здания общаги, где она обитала вот уже почти целый год. Ноги в тонких плетёных босоножках, делавших их обладательницу похожей на древнегреческую богиню, быстро вынесли девушку на Невский, неспеша прогуляли по Лиговскому, а потом, приплясывая, привели к набережной Обводного канала.

Ошалевшие от восторженных комментариев и комплиментов в свой адрес солнечные лучи запутались в медных волосах девушки, заискрили в них, как в драгоценном литье и метнулись дальше, чтобы там засиять переливами, отражаясь от мелких мазков волн канала и металлической рубашки Борового моста. Марианна посмотрела вслед лучам, прищурилась от яркого «зайчика», прыгнувшего прямо в глаз, и тут увидела его.

Он стоял один, всматриваясь в зеленовато-серые волны. Высокий, черноволосый. Черная футболка обтягивала крепкий торс, слегка поджимая плотными резинками каменные бицепсы. Чёрные джинсы идеально сидели на длинных сильных ногах. Чёрные кеды. Он, как будто почувствовав её взгляд, резко вскинул голову, сдул с глаза длинную чёлку и… перемахнул через перила, похожие на толстые струны невиданного миром инструмента, созданного для только того, чтобы играть грустные вальсы.

— Нет! — крикнула Марианна и помчалась к мосту. Счастливый солнечный день разом померк, стоило ей только представить, что этот красивый молодой человек сейчас прыгнет в холодную воду, навсегда попрощавшись с таким важным и приятным даром Вселенной, как жизнь. — Не делайте этого!

Девушка, с трудом дыша, облокотилась на перила моста и с мольбой посмотрела на парня. Он обернулся. В прозрачных голубых глазах, странно сочетающихся с угольно-чёрной чёлкой и смуглой кожей, промелькнула досада.

— Уйди, — сквозь зубы прошипел парень и снова уставился в волны, словно хотел разглядеть что-то на дне.

— А ну, слезь сейчас же! — Марианну вдруг взбесил этот шипящий на неё дурак. А как ещё назвать того, кто в тёплый летний прекрасный денёк собирается сброситься с моста?

Парень обернулся. Досада в его глазах сменилась злобой.

— Чего тебе надо? Иди куда шла!

— Ага! — упёрла Марианна руки в бока. — Я пойду, а ты сиганёшь?

— Тебе то что? — парень снова сдул чёлку с глаза.

«Красивый», — мелькнуло в сознании Марианны. «Самоубийца» не походил ни на отчаявшегося заёмщика, ни на отвергнутого влюблённого. Девушке никак не удавалось представить, что именно могло заставить его, такого благополучного, излучающего спокойствие и уверенность, искать смерти. И ей еще больше захотелось сберечь этот образец прекрасного для этого мира. В конце концов, она художница и будущий историк искусств! Беречь и продвигать красоту в массы — её непосредственная задача.

— Я за жизнь! — выпалила она и придвинулась ближе.

— Вот за своей и следи.

— Если кто-то решил обойтись со своей жизнью неправильно, я не могу пройти мимо.

— То есть, любишь совать нос в чужие дела? ­– грустно усмехнулся он и снова отвернулся, сделав ещё один крохотный шажок к краю.

— Да, люблю. Люблю жизнь. И если надо её сберечь, буду совать свой нос, куда только можно!

Марианна перепрыгнула через перила и встала рядом с парнем.

— Ты чего? — испугался он.

— Если ты прыгнешь — я тоже.

Не то, чтобы Марианна хотела умереть. Но проигрывать спор в день, когда она победила саму Ирену Васильевну на экзамене по раннехристианскому искусству, доказав, что симпатичные девчонки со смешными веснушками тоже могут соображать? — Ну уж нет!

Он повернулся к ней в пол-оборота и пристально посмотрел сверху вниз. Несмотря на то, что Марианна чувствовала себя неуютно под взглядом этих то ли водянистых, то ли льдистых глаз, она лишь решительнее сдвинула брови и увереннее приосанилась.

— Грош с тобой! — выдохнул парень и полез за перила. Его длинным ногам ничего не стоило перемахнуть через железные «струны». А вот Марианна, одержав победу, но неожиданно осознав, чего она могла ей стоить в случае неудачи, вдруг растеряла всякий боевой настрой и с трудом подтянулась на руках, чтобы оказаться подальше от опасного края.

— Давай руку.

Одной рукой он взял её за тонкое запястье, а второй — за талию. И, словно маленькую лёгкую балерину из «Оловянного солдатика», перенёс через ограду и поставил на асфальт.

— Довольна? Теперь отстанешь?

Марианна кивнула.

— Тогда пока.

Он развернулся и побрёл вдоль перил.

«Слишком быстро получилось, — кольнула её мысль. — А вдруг он дойдёт до того края моста и снова попытается спрыгнуть?» И девушка зашагала следом. В конце моста он почувствовал её присутствие и ускорил темп. Марианна тоже прибавила. Он свернул в переулок. Она тоже. Он уже не шёл — бежал. Она — за ним. Он повернул за угол. Она тоже повернула и… уткнулась ему в грудь.

— Зачем ты меня преследуешь? — в его голосе звучал металл. Девушка сглотнула и подняла глаза.

— Я подумала, что ты без меня попробуешь повторить то, что собирался сделать там, на мосту.

В переулке было безлюдно, солнечные лучи не проникали за крыши местами покрытых плесенью домов, поднялся ветер. Марианна зябко передёрнула плечами. Её лёгкий цветастый сарафан и короткая джинсовая безрукавка явно не располагали к подобным прогулкам. «Что я здесь делаю? — пронеслось в её кудрявой голове. — Вдруг он меня прибьёт и имени не спросит⁈»

— Как тебя зовут? — словно услышав её мысли, поинтересовался парень.

— Марианна.

— Я — Гле…б, — почему-то запнулся на последней букве он.

— Очень приятно, — улыбнулась девушка.

— А мне нет, — отбрил новый знакомый. — То есть, ты, конечно, молодец. Смелая, решительная. И всё такое… — Под «всё такое», судя по его взгляду, прошедшемуся по её волосам, губам, груди и ниже, он подразумевал целый набор факторов. — Но больше за мной не ходи. Иди домой.

— Хорошо, я уйду, — кивнула Марианна, чем заслужила широкую улыбку парня. — Но только, если ты пообещаешь, что больше сегодня не пойдёшь ни на тот мост, ни на какой-либо другой, и не попытаешься прыгнуть в воду!

Улыбка сползла с его лица, а в глазах мелькнула ярость и… отчаяние?

— Да что ж такое?.. — то ли простонал, то ли прорычал он. Подошёл вплотную, навис сверху. «Кажется, сейчас будет орать», — подумала «спасительница» и зажмурилась. «Мяу», — услышала она. Приняв звук за слуховую галлюцинацию, она продолжила стоять с закрытыми глазами в ожидании громкой выволочки от «спасённого».

«Мяу», — раздалось совсем близко откуда-то сверху. Марианна открыла глаза. На грязном подоконнике дома напротив сидел кот. Он смотрел на Глеба огромными зелёными глазами на совершенно человеческом лице.

Марианна не была особо набожной, но тут её потянуло перекреститься. Глеб же молча смотрел на животное и, кажется, играл с ним в гляделки. Наконец, кот моргнул и тут же удалился.