Так и распределили. Ная взяла больше консервов, совок и тряпицы, мне достался ящик. Горелки у нас были свои, таблетки для воды поделили, а аптечку положил сверху, чтобы не рыться в вещах. Старые монеты на открытие прохода хранительница пересчитала и завязала в тряпицу, их убрали поглубже в мой рюкзак.

— Значит, в субботу с утра в гараж, — откинулся спиной на диван. — Переоденемся и к переходу. Хочу сначала заглянуть в убежище, проверить, всё ли цело.

— Потом сразу на зелёную улицу к источнику, — Ная придвинулась ближе и устроилась у меня под рукой. — Орехи возьмём уже на обратном пути, чтобы зря не таскать.

— Пять кило Рае и немного Зине на пробу, — я обнял её левой рукой. После всех забот хозяйки являться в воскресенье с пустыми руками не хотелось. — Для первого раза хватит, сколько бы там ни росло.

— Четыре дня там, а здесь пройдут всего сутки, — эльфийка улыбнулась, предвкушая возвращение в Загранье. — В воскресенье успеем и домой, и к Зине.

— А в понедельник я как ни в чём не бывало выйду на работу, — такой расклад мне определённо нравился. — Даже отпрашиваться не придётся.

Ная замолчала, глядя на разложенные вещи; я решил, что она вспоминает, не забыли ли мы чего, и не мешал.

— Меня всё-таки напрягает этот источник, — призналась эльфийка уже без прежней весёлости. — Помнишь, как тебя к нему в прошлый раз тянуло? Ты ведь и сам не понимал, что с тобой.

— Помню, — крепче обнял её, стараясь не выдать собственной тревоги. — Поэтому и пойдём вместе. Скажешь, где встать, там и буду ждать. Стоять рядом и молчать у меня хорошо получается, спроси Витька.

Ная фыркнула и осторожно поцеловала меня в здоровую щёку. На этом наши сборы закончились. Открытые рюкзаки остались стоять у стены, до субботы ещё было время.

Я устроился на кровати, а хранительница занялась правой рукой, осторожно обхватив её ладонями. В первые мгновения почувствовал такой жар, что пальцы сами собой дёрнулись, но вскоре боль ослабла. Я следил за лицом Наи и старался не мешать, она работала молча, изредка останавливаясь, чтобы перевести дух.

Дольше всего пришлось возиться с плечом и рукой. Когда эльфийка наконец отняла ладони, осторожно сжал кулак, ожидая привычной боли, но её не было!

— Всё прошло! — сам удивился, с каким облегчением это произнёс. За последние дни успел забыть, каково это двигаться и не ждать резкой боли в самый неподходящий момнет. — Совсем!

— Вот и хорошо, — Ная тепло улыбнулась, хотя от сосредоточенной работы на её смуглой коже выступил пот. — Теперь давай остальное.

С боком и коленом эльфийка справилась быстрее, затем занялась бедром. Под повязкой защипало, ногу свело, мои пальцы сами собой вцепились в покрывало. Хранительница убрала ладони только когда боль утихла и я смог расслабиться. Напоследок она отклеила пластырь со скулы и прикрыла порез тёплыми пальцами, вызывав сильную чесотку.

— Всё, — Ная с облегчением выдохнула и быстро переоделась в пижаму, устраиваясь на своей половине дивана. — Теперь можно спать.

Осторожно коснулся щеки. Порез затянулся, от него даже шрама не осталось, нога больше не ныла, плечо тоже не беспокоило. Мне хотелось сказать что-нибудь получше обычного спасибо, но в голову ничего не шло. Впрочем, хранительнице хватило и обычных объятий, и она со счастливой улыбкой прижалась ко мне.

Уже в темноте, засыпая, эльфийка вдруг сообщила, что пирог с капустой понравился ей больше, чем с картошкой, и в воскресенье она непременно спросит рецепт у Даши. Уже проваливаясь в сон, согласился выступить дегустатором, и Ная моментально отключилась.

Арт

Глава 19

В банк у конторы заскочил прямо к открытию, чтобы не стоять в очереди. Сто сорок тысяч выдали без вопросов, только пришлось немного подождать, пока заработает оборудование и придёт ответ с сервера. Кассир отсчитывала деньги, а я думал, что это уже вторая крупная трата за неделю, зато к вечеру у нас появится собственный гараж у прорехи, где можно оставлять вещи.

Пятница в конторе шла своим чередом. Поставщик прислал письмо, и я перечитал его дважды, пытаясь понять, извиняется он или обвиняет. Выходило вроде как и то, и другое. Недостающие поддоны обещали довезти к понедельнику, а чужие забрать во вторник своими силами. Переслал письмо Ивановой, получил в ответ короткое «ок» и наконец смог заняться остальными делами.

Витёк ходил по коридору с коробкой мишуры. Зал украшали с утра, и он то и дело сверялся со списком в телефоне, пытаясь ничего не забыть.

— В шесть, Тихоня! — он поставил коробку на мой стол, загораживая экран. — Хоть на полчаса загляни. Сулугуни будет, я договорился.

— Не смогу, в три уезжаю, а в субботу встаю затемно, — пропускать сулугуни мне и правда было жаль.

— Куда это ты собрался перед Новым годом? — насторожился друг.

— Хотим съездить отдохнуть за город на пару дней, в понедельник вернусь, — от души надеялся, что этого объяснения ему хватит.

— А-а, романтическая поездка? — Витёк подумал и сразу смягчился. — Тогда прощаю. Ленка говорит, семейный человек имеет право. Но в январе ты мне должен вечер в хорошем заведении за свой счёт!

— Договорились, — протянул ему руку. Друг пожал её и вдруг удивлённо посмотрел на наши сцепленные ладони.

— Погоди, ты же вчера ею еле шевелил! Что произошло? — Витёк даже не сразу меня отпустил.

— Чудеса народной медицины, — согнул пальцы, сам ещё не привыкнув к тому, как легко они слушаются. — Ная помогла.

— Тогда, может, мне тебя позвать мишуру вешать? — Витёк выдержал паузу, но так не дождавшись моего согласия, подхватил коробку. — Ладно, иди считай свои поддоны, так и быть, притащу для тебя с корпоратива сыр или бутылку.

В обед я сходил к кладовщику на наш склад, где за воротами лежало штук десять битых поддонов. Он без разговоров разрешил забрать три на дрова и только спросил, на чём их повезу. Услышав про «Ниву», махнул рукой, мол, забирай хоть все.

К половине третьего я закончил с делами, надел куртку и пошёл к Элине. У её двери стояла Иванова с папкой и выслушивала замечания по работе с поставщиками. Начальница говорила коротко, сухо и при моём появлении не сменила тона.

— Тихонов, зайдите ко мне на минуту, — Элина забрала у Ивановой папку. — А вы подождите здесь, я вас позову.

Девушка проводила меня сочувствующим взглядом и отошла к окну ждать. Элина сама закрыла дверь и опустила жалюзи. Сегодня она выглядела выспавшейся, и привычная резкость исчезла из голоса, едва мы остались одни.

— Уезжаешь? — она оглядела мою куртку и слегка улыбнулась. — Большие планы на сегодня?

— Да, а три. Сначала в правление, потом в бокс, а оттуда домой, — остался стоять у её стола. — В понедельник в девять буду.

— В понедельник расскажу, что можно, — Элина отложила папку Ивановой, так её и не открыв. — Егерь заговорил, и того, что уже сказал, хватит, чтобы предъявить обвинения Дому Тёрна. Спасибо тебе за помощь.

— А на корпоратив ты не идёшь? — спросил эльфийку, вспомнив мишуру, с которой носился Витёк.

— Меня сегодня ждут в другом месте, — она встала, вышла из-за стола, подошла ближе, чем нужно для разговора, и поправила мне воротник куртки.

Воротник на ней так остался распоротым, Ная его не зашивала. Пальцы замерли на разрезе, а взгляд поднялся к моему лицу, где вчера была рана.

— Ты мог уйти с его пути и не пострадал бы, — Элина почти перешла на шёпот. — Я бы поняла.

— И пустить его к тебе? — покачал головой. Тогда, у фургона, этот вопрос даже не возник.

— Знаю, и это запомню, — она не сразу убрала руку с воротника. — Сегодня ты выглядишь гораздо лучше. Ная?

— Вчера помогла, теперь всё в порядке, — заверил Элину и ненадолго сжал её ладонь. После той драки было странно стоять рядом и спокойно говорить о понедельнике. — Ты тоже побереги себя.