Я снимал башню и повороты, набрасывал грубую схему: портальный зал, площадь, западный канал, северная и южная улицы, и к концу первого круга город хоть немного, да лёг на карту. Я пока ещё плохо в нём ориентировался, но он уже не казался сплошным лабиринтом.

Заодно присмотрел удобный двор для драки недалеко от портального зала. Короткий, изогнутый углом, с крепкими стенами и двумя укрытиями, сбоку узкий лаз для меня, дальше выход на улицу, если полезет кто лишний. Свежих крупных следов рядом не было, и я вряд ли найду лучше.

Место для лагеря выбирал долго и придирчиво, неудобное отбрасывал не глядя. Почти целый дом на площади — слишком на виду, к такому потянет не только нас. Башню тоже отверг, там всего один выход. Встанет кто у двери — окажешься в ловушке. В подвале у канала было слишком сыро, а у входа темнели крупные свежие следы, я туда даже заглядывать не стал.

Остановился на сухом полуподвале под неприметным домом с обвалившимся начисто фасадом. С улицы выглядело словно груда камня, настоящий вход прятался в закрытом дворе, наполовину заваленный обломками. Мы перелезли через невысокую стену, обошли кучу битого камня и упёрлись в дверной проём. Полчаса я таскал камни, пока эльфийка стояла над душой и слушала город. Дважды просила замереть, мимо по улице кто-то проходил, и оба раза, к счастью, мимо.

Внутри оказались две небольшие комнаты, сухой пол и каменный, полностью целый потолок. Из дальней комнаты уходил узкий лаз в соседний подвал, это наш запасной выход. Под потолком тянулась тонкая щель, через которую шёл холодный воздух, а во дворе стояла крытая цистерна с водой. До зала с проходом в наш мир отсюда выходило минут семь спокойным шагом, и у входов ни одного свежего следа.

— Там пусто, — Ная тронула косяк. — Вокруг никого живого.

— Лучше всё равно сам проверю, — я слишком хорошо знал, чем кончается «на слово» при приёмке.

Простучал потолок, прошёл обе комнаты и запасной лаз, узкий даже для меня, но пролезть можно, уже хорошо. Чутьё хранительницы ловило тварей, а не трещины в потолке и всякую дрянь в воде.

— Воду отсюда кипятим и прогоняем через таблетки, — кивнул на цистерну. — В стоячей воде живёт то, чего ты не чуешь.

— Мелкое и злое, которого я не вижу? — уточнила она.

— Оно самое, и топориком от него не отбиться, — для убедительности постучал по цистерне, и та глухо отозвалась, воды в ней хватало.

Ная пожала плечами, кипятить так кипятить.

— И вот ещё что, — закончил осмотр и показал на улицу. — По возможности возле дома никого не убиваем, на кровь, шум и запах сползутся все. Драться лучше в том дворе у портала. Рюкзаки перетащим после убийства плевуна, а пока запоминаем дорогу.

Ная быстро кивнула, спорить и правда было не о чем. У дальней стены присмотренного двора валялся ржавый железный лист, не то дверца от печи, не то крышка от люка, ещё сохранившаяся. Поднял импровизированный щит обеими руками, тяжёлый, зараза, и примерил перед собой. По идее должен выдержать кислотный плевок, сгодится, всё равно рядом нет магазина с товарами для авантюристов.

Наю я попросил выступить приманкой. Долго объяснять не пришлось, эльфийка поняла с полуслова и вставила своё.

— Тепло дам от ближнего камня и сразу прыгну за стену, а ты не лезь раньше первого плевка, — она ткнула пальцем мне в грудь. — И железо не бросай, пока он снова не выстрелит.

— Всё сделаю, не переживай! — отступил на шаг, чтобы палец не достал. По опыту знал, она умела больно тыкать. — Тут шагов пятнадцать, успею. В худшем случае приму второй плевок на щит, постарайся выжечь ему глаза, а добивание уже моя забота.

— А если случится по-другому? — она смотрела так, словно сразу ожидала худшего.

— Тогда ты прыгай за стену, я в лаз, и уходим оба. Завтра попробуем снова, у нас много времени.

— Хорошо, — Ная развернулась и ушла к своему камню, и по спине было видно, ничего хорошего она в этом не находит.

Ждать пришлось недолго, плевуна явно тянуло к порталу.

— Идёт, — шепнула она, когда я ещё не слышал ничего. — С той улицы. Один.

Я встал за угол с щитом в руках. Эльфийка вышла к камню и на миг нагрела камень. Я увидел, как её плечи чуть повело, будто от сквозняка. Плевун вошёл во двор, тяжёлый, деловитый, повёл плоской головой на светящееся пятно у стены, и мешки у него почти сразу набухли.

Ная скользнула за стену. Первый плевок ударил в камень, и в тот же миг я пошёл в атаку, выскочив из-за угла и держа перед собой импровизированный щит. В следующие две плевун сипел и поворачивался ко мне, набирая новый заряд. Тварь оказалась быстрее, чем я думал, и мне не удалось ударить его первым.

Он выстрелил в упор, слизь попала в железо и противно зашипела. Лист дёрнуло в руках, потянуло вонючим дымом, но сквозь него ничего не прошло. Тварь лишилась своего главного оружия и не успевала ударить чем-то ещё.

Дальше настало моё время. Я отбросил разъеденный щит, и в тот же миг огонь Наи хлестнул зверя по глазам. Плевун ослеп, засипел и мотнул башкой, пытаясь развернуться. Я подошёл сбоку, ткнул зачарованным фонарём в мягкий мешок на шее и сунул топорик под челюсть. Миг — и тяжёлая туша осела на камень.

Стало тихо. В ушах звенело, руки тряслись, зато всё остальное было на месте.

— Цел, — разогнулся, и спина тут же доложила, сколько раз я сегодня таскал камни. — И, кажется, даже красив. Ну, почти.

— Ты считал вслух! — Ная вышла из-за стены, глядя не на меня, а на тушу. — Губами, как в бане, когда парился.

— Ну да, мне помогает, — не стал отпираться.

Дальше я ждал знакомого зрелища: серую пыль, тающую тушу, монеты на камне. Последние и впрямь появились, золотые капли собрались и застыли светящимися кругляшами, а туша осталась лежать в тёмной луже.

— Почему он не исчез? — вопросительно кивнул на дохлого плевуна.

— Здесь они дома, — эльфийка присела рядом и без всякой брезгливости потрогала серую шкуру. — Ему незачем пропадать.

Интересно. Значит, он останется тут, пока не растащат падальщики. Сгрёб монеты в ладони, шестнадцать штук свежих, с живым узором, а дохлый плевун изменил все мои планы.

Убивать у дома теперь точно нельзя, останется не пыль, а мясо, на которое сползутся твари со всего города, зато этот двор можно превратить в охотничьи угодья, проверять время от времени и убивать собравшихся грызней.

Я не стал по привычке убирать шестнадцать монет в карман, сначала спросил: — Сколько тебе нужно, чтобы стать заметно сильнее?

— Заметно? — она задумалась, вытирая пальцы о штанину. — Сотни.

— А чтобы вернуть прежнюю силу? — спросил и сам понял, зря. Ная замерла и нахмурилась.

— Тысячи, Александр, может, много тысяч, — сказано это было спокойно, как цена за хлеб в магазине. — Я вернула только самое нужное, чтобы не висеть на тебе камнем.

— А если отдать тебе все шестнадцать? — протянул ей горсть, но она даже не взглянула.

— Устану не так быстро, почую дальше, огонь смогу давать чаще. Лучше оставь себе, тебе проще стать сильнее, — Ная накрыла мою ладонь своей и осторожно сжала пальцы обратно в кулак. — Это разумнее.

Я и сам это знал, просто хотел услышать от неё. Тысячи монет с топориком по ночам не собрать, для тысяч нужно действовать совсем по-другому. Мысль мелькнула и ушла, я её пока не звал.

— Тогда так: пять твои, две отложим на полог над домом, остальное в кожу, — выложил ей долю прямо в ладонь. — И дальше всё, что упадёт, идёт мне, пока не закрою уровень.

Ная приняла деньги молча, без «спасибо» и без «не надо». Просто сжала кулак, и тень усталости с её лица чуть отступила. Не вся, самая малость, но я это увидел.

Из шестнадцати монет у меня оставалось девять, до тридцати не хватало двадцати одной, а обычный грызень давал семь-восемь. Три грызня по нижней планке полностью закрывали текущие потребности.

— В том квартале, где ты чуяла стаю, сможешь отделить троих? — показал в сторону щебня, хотя она и без меня знала, где стая, и знала лучше.