Роман "И быть подлецом" испещрен следами влияния математики. Начать с того, что в первых же абзацах - и даже в первых строках - появляются числительные и названия математических операций: "В третий раз я занялся сложением и вычитанием на последней странице формы 1040, чтобы окончательно во всем убедиться". И далее: "Это от тринадцатого марта.

Четыре тысячи триста двенадцать долларов и шестьдесят восемь центов плюс четыре квартальных взноса. В 4-й главе приводится таблица: какие спонсоры и сколько (в долларах и в процентах) заплатят Вулфу за работу.

Значительная часть 8-й главы посвящена беседе профессора Саварезе с Вулфом, в присутствии Гудвина. "Первые двадцать минут он рассказывал нам с Вулфом, как интересно и важно было бы разработать набор математических формул для детективной деятельности. Его любимая область математики, сообщил он, связана с объективным числовым измерением вероятности. Прекрасно. А что из себя представляет работа детектива, как не объективное измерение вероятности? Все, что он предлагает сделать, - добавить слово "числовое"". Далее прямо в тексте приводится заковыристая многоэтажная формула.

Но самое главное - это наличие математической (вероятностной) идеи в самОм детективном сюжете романа. Шантажисты рассылают письма, в которых об известных в обществе и состоятельных людях сообщаются порочащие "сведения" - выдуманные, но правдоподобные. Например, о враче-гинекологе сообщалось, что в отношениях с пациентками он преступает границы этики. Вот что об этом говорит Вулф: "в письмах не рассказывалось и не содержалось угрозы рассказать о действительном секрете из прошлого жертвы. Даже если бы они знали такие секреты, они их не использовали. Но рано или поздно - мистер Саварезе может подтвердить это в качестве эксперта... - рано или поздно, по закону вероятности, они должны были случайно использовать реальный секрет. Рано или поздно изобретенное ими пугало должно было стать для жертвы реальным ужасом".

Так случилось с Мадлен Фрейзер, и она начала действовать.

На первый взгляд, в этой теме все в порядке, все безоблачно и даже лучезарно.

Действительно, Гудвин чувствителен к женской красоте, к женским чарам. И женщины чувствительны к его мужскому обаянию.

Оба эти обстоятельства и Гудвин и Вулф используют в своей работе. Сколько раз Гудвин приглашает девушку в клуб "Фламинго" или в ресторан, чтобы в ходе веселой и вроде бы ни к чему не обязывающей болтовни - услышать, выудить какие-то крохи информации. А в "Прочитавшему - смерть" Гудвин с помощью Фрица и с согласия Вулфа устраивает в доме Вулфа вечеринку для прекрасных дам - вдруг какая-нибудь из них скажет что-то полезное для дела.

Бывает, что между Арчи и милой дамой завязывается нечто большее, чем просто симпатия. Бывает, но Арчи изо всех сил старается, чтобы его личные интересы не мешали "делу". И если окажется, что милая дама - преступница, Гудвин не станет ее выгораживать.

Так что - все в порядке. Можно даже кое-что добавить. Ведь Гудвин не только сыщик, но и "писатель": все романы вулфовского цикла написаны от его лица. Так вот: он часто вставляет в самый конец романа (после того, как читатель "узнал, кто убийца") некий фрагмент, в котором завершается "любовная линия". Например, в "Убийстве на родео": "Одним снежным январским утром я получил письмо от Кэла Берроу.

"Дорогой Арчи!

Сегодня я прочитал в газете о том, что Роджеру Даннингу вынесли приговор, и Лаура заявила, что я должен написать тебе. Я возразил, что это она должна. А она спросила, уж не хочу ли я, чтобы она писала письмо мужчине, за которого ей вместо меня следовало бы выйти замуж. Так и пошло. Мы живем в Техасе вполне сносно ...

Лаура просит передать тебе свою любовь, но не верь ей.

Наилучшие пожелания,

искренне твой

Кэл"".

Или в "Прочитавшему - смерть": Гудвин звонит миссис Портер - в другой город, в другом штате - чтобы сообщить ей, что суд в Нью-Йорке вынес приговор убийце ее брата.

"- Пегги? Это Арчи. Я звоню из Нью-Йорка.

- Здравствуйте, Арчи. Я так и думала, что вы позвоните.

Я сделал гримасу. Я умышленно заговорил фамильярно (назвав ее по имени, а не "миссис Портер" - И.К.), стараясь отыскать в ней хоть какой-нибудь изъян. Она могла, например, сделать вид, что возмущена, или, наоборот, прикинуться застенчивой, а то и притвориться, будто не знает, кто говорит. Ничего подобного. Она по-прежнему была сама собой - меньше ростом, чем следовало, полнее, чем следовало, и старше, чем следовало, но одной-единственной на свете миссис Поттер.

<Закончив разговор:>

Я повесил трубку и снова сделал гримасу. Какого черта, подумал я, лет эдак через двадцать ее благоверный, может, помрет, и, несмотря на возраст и вес, она станет моей".

И все же надо признать: в теме "Гудвин и женщины" не все безоблачно. Ну, например, Гудвин иногда склонен переоценивать свою привлекательность, а это может привести к ошибке в расследовании, что и происходит в "Умри как собака". Из-за чего бравый сыщик получает чувствительный "щелчок по носу" от Ниро Вулфа.

Но это даже не главное. Выше мы сказали: "женщины чувствительны к его мужскому обаянию". А ведь это не всегда так. Далеко не всегда.

Вот, скажем, в "Требуется мужчина" Джейн Гир держит себя с Гудвином очень даже независимо. Может сложиться впечатление, что она как бы предчувствует свою скорую встречу с майором Дженсеном и не желает отвлекаться на Гудвина (уж там с обаянием он или без).

Допустим. Но вот Хильда Майклз, жена того гинеколога, настроена не просто на независимость, но на почти откровенную враждебность - ну, так она просто противная выдра... "гиена", как выражается Гудвин.

Так, уже два особых случая, две нетипичных женщины. А сколько их всего? И нельзя ли ускорить их перебор: перебирать не по одной, а группами? Ну, насчет множественного числа - мы не уверены, что оно здесь уместно. Но одна группа точно существует - правда, очень специфическая: преступницы. Да! Оказывается, как это ни странно, что все женщины-преступницы (уже ставшие преступницами к моменту своего появления в тексте, или будущие - неважно) проявляют равнодушие к Гудвину как к мужчине, а некоторые - так даже и неприязнь (как миссис Робилотти в "Бокале шампанского").

"Отрава входит в меню" начинается игривой беседой Гудвина с двенадцатью девушками-официантками. Одна из них, Кэрол Эннис, обладательница золотистых волос и тонкого профиля, держит себя с ним холодно. И именно она отравит одного из гостей.

В "Ловушке для убийцы" Эмми Торн говорит с Гудвином неприветливо, если не сказать - грубо: "Что вы там наплели про письма от Сары Йер?...

Я, пожалуй, неверно выразилась. Вместо "наплели" мне следовало сказать: "вешали лапшу на уши". Какое право вы вообще имеете приходить сюда и задавать вопросы?".

И, конечно, Эмми-то и оказывается убийцей.

В "Горьком конце" преступницей оказывается равнодушная (это - мягко говоря) к Гудвину Гвендолин Йейтс, в

"И быть подлецом" - таковая же Мадлен Фрейзер, в "Избавлении методом номер три" - миссис Ирвинг, во "Вместо улики" - Марта Пур (вообще мужененавистница), в "Смертельном плагиате" - Эми Уинн.

Может показаться, что Марго Дики в "Рождественской вечеринке" неравнодушна к Гудвину: они встречались, ходили танцевать... Да, но при этом все ее помыслы были устремлены к Курту Боттвайлю. Обращаясь к Гудвину с просьбой добыть и заполнить разрешение на брак с нею, она не думает, что этим может ранить его чувства - или что такими вещами вообще не следует играть; она намерена показать разрешение Боттвайлю, думает только о его реакции. Гудвин для нее - лишь средство добыть это самое разрешение.