- И руки стерты.

- Карандаш удержишь. Утром самого работать потянет, вот увидишь.

И вправду потянуло, да еще как, и уже к восьми утра мы опять вышли в море. День стоял такой же дивный, гулял свежий бриз, течение огибало Эль-Морро - словом, все как вчера. Легкую удочку мы даже не доставали. Хватит ее с нас. На большую, "Харди", с толстой леской, я вытянул макрель фунта на четыре. Карлос привязал вчерашний моток белой, в тридцать саженей, и пятидюймовая катушка вновь стала под завязку. Тревожило, что удочка жестковата. При охоте на большую рыбину, если удочка пружинит как надо, конец рыбе, а если нет - тебе.

Горюющий Карлос сам не подавал голоса, только буркал что-то в ответ. Я горевать не мог, настолько ломило в теле, а Джози просто сам по себе отходчивый.

- Все утро только и делает, что башкой мотает, - сетовал он на Карлоса. - Толку от него сегодня никакого.

- Ты как вообще, кэп? - спросил я.

- Порядок. Вчера вечером погулял по городу, послушал на площади тех певичек, выпил пивка. Затем пошел в бар Донована. И вот там-то скверное дело приключилось.

- Прямо скверное?

- До жути, кэп. Хорошо тебя там не было.

- Расскажи.

Я выставил удочку далеко и высоко за борт, и в стороне от кормы тут же мелькнул мой живец, большая макрель. Карлос пустил "Аниту" по краю течения мимо крепости Кабаньяс. В кильватере болталась блесна в форме цилиндра, а на соседнем кресле мистер Джози насаживал на крючок свою макрель.

- В общем, был там один тип. Назвался капитаном тайной полиции. Говорит, твое лицо мне по душе, так что выбирай, кого хочешь убить. Подарок такой. Я его успокаиваю, а он ни в какую - подарок и все тут. Он из прихвостней Мачадо. Полицай с дубинкой.

- Знаю-знаю их.

- Еще бы. Слава богу, ты этого не видел.

- И что он сделал?

- Все рвался кого-нибудь пристрелить - мол, для хорошего человека готов. Я заговаривал ему зубы и спаивал. Он на время притихал, но затем по новой.

- Веселый малый!

- Убожество, кэп! Я ему давай о рыбе, а он: - "мне на хрен твоя рыба не уперлась! Чтоб молчал о ней!" - А я ему: "Не уперлась, так не уперлась. Давай уже по последней и домой?" - А он мне: "Клал я на дом! И на рыбу клал! О ней не заикайся, ясно? Ну-ка лучше, кого шлепнуть хочешь?" В общем, я прощаюсь, кладу деньги на стойку, а он их как скинет, да еще и ногой придавил! - "Куда? Домой?! Не-е-ет, мой друг будет сидеть здесь!" А я все стою на своем, выкручиваюсь. Доновану говорю, мол, извини, твои деньги на полу. В итоге плюнул и пошел к выходу, а полицай тут как выхватит пистолет и давай мордовать рукояткой бедного Гальего. Тот ведь за всю ночь слова не сказал, пиво потягивал! И никто ничего не сделал. Даже я. Мне стыдно, кэп.

- Недолго их терпеть осталось, - успокоил я.

- Да понятное дело. Знаешь, что противнее всего, кэп? Ему, дескать, лицо мое приглянулось. Что же у меня за рожа такая, раз конченной сволочи нравится?

Мне лицо Джози тоже было по душе, и, пожалуй, больше прочих. Я не сразу понял, но оно слеплено совсем не как у тех, кому в жизни все достается на блюдечке. Его лицо обтесано морем, картежными столами в барах и опасными затеями, в которых без уверенного и холодного ума не выжить. Самое что ни есть неказистое лицо, и только одним поражало: голубыми глазами, что были ярче Средиземного моря в безоблачный день. Весь морщинистый-преморщинистый, как мятая кожаная куртка, а глаза - невероятные.

- Лицо у тебя и правда ничего, кэп, - ответил я. - Одним тот подонок хорош - разглядел.

- В общем, пока в округе не станет поспокойней, в бары я ни ногой. Как здорово-то было на площади с девчачьей группой... А ты вообще как сам, кэп?

- Отвратительно.

- Удочка вчера в живот ударила? Видать, не зря я боялся.

- Поясницу ломит, - вздохнул я.

- А еще мозоли, но их чур не в счет. И жилет я обмотал, так что сильно натирать не будет. Скажи-ка лучше, у тебя правда работа идет?

- Еще как. Начал еле-еле, а теперь остановиться не могу, - вошло в привычку.

- Привычка - дело дурное, - задумчиво протянул мистер Джози. - Да и работа порядочно людей губит, но уж если дело спорится, тебе на все плевать.

Мы миновали пляж с высокой печкой для известки. Дно здесь было глубокое, и Гольфстрим подступал чуть ли не вплотную к берегу. Над печью тянулся струйкой дым, а чуть подальше вздымал клубы дорожной пыли грузовик. Птицы трепали клочок наживки. И вдруг Карлос как завопит:

- Марлин! Марлин!

Мы все увидели его одновременно. За наживкой мелькнула тень, и тут из-под воды вырвался марлиний нос, при том нос безобразный: короткий и толстый. Под волнами виднелось мощное туловище.

- Пусть заглотит наживку! - кричал Карлос.

Мистер Джози закрутил катушку, а я глаз не сводил с удочки, ожидая, что она вот-вот согнется под весом марлина.

Перевод с английского: Михаил Востриков.

Понятие "искусственный интеллект" столь туманно, что одни авторы, предпочитая не обращать внимания на неопределенность общего понятия, пишут о чем-то конкретном - об алгоритмах или реализациях, другие пытаются сказать что-то общее, но не говорят ничего внятного. Искусственность обычно считают чем-то очевидным, а мусолят понятие "интеллект". Но если все, что создал человек, искусственно, то интеллект наших учеников и детей - тоже искусственный, и нечего обсуждать. Если же молот и паяльник, наши создания, естественны, то ИИ, наше создание, тоже естественен, и вопрос опять закрыт, но уже по-другому. Далее, учить можно и не человека, а обезьяну - так что термином "нечеловеческий интеллект" мы не отделаемся. Согласиться на "машинный интеллект"? А что делать, если через тридцать лет (увы, уже не) у меня в аудитории будут сидеть киборги и, надеюсь, киборгини, веселые, милые и радостно усваивающие материал мальчики и девочки - гибриды? Так что будем пока говорить по традиции "искусственный интеллект" (далее - ИИ), а потом вернемся к вопросу об определении.

Математик, легко дающий определение функции, разрывной во всех точках отрезка, с ужасом смотрит на физика, дающего определение энергии. По мнению математика, это жалкие потуги, попытка дать определение масла как чего-то, что объединяет разные виды бутербродов и сохраняется при падении на пол. Математик хорошо знает, что с вероятностью 0,5 это не так! Физик на самом деле знает более точный ответ, вдобавок на него смотрит с завистью специалист в области ИИ - он полтора часа рассказывал на публичной лекции про искусственный интеллект, а потом его спросили, что же это такое. Физику, который рассказывал про черную дыру, таких вопросов уже не задают - знаменитое фото все видели.

Впрочем, у психологов с определением интеллекта дела обстоят еще страньше - у них столько определений, сколько теорий, а теорий у них не можно счесть, но это не мешает психологам жить. По-видимому, дело в соотношении степени определенности базовых понятий и требований к ней, сложившихся в конкретной области. Физики как-то смирились с определенной неопределенностью своих определений, а некоторые слушатели лекций про ИИ - пока еще нет.

Так что разговор о результатах в области искусственного интеллекта естественно начать с вопроса, нет ли новых результатов в области построения определения оного. Их нет, и даже просматривается аналогия с шаровой молнией. Недавно один ее исследователь удовлетворенно написал в статье, что за последние десятилетия произошел переход от попыток построения теории к исследованию отдельных свойств. С точки зрения ценностей физики как науки - это крамола. Но такова жизнь - если не можешь понять физическое явление в целом, так хоть что-нибудь. Кроме того, из наших частностей ученики могут построить нечто общее. Если мы будем хорошо их учить, конечно.