Час с четвертью марлин не показывался. Течением нас отнесло на шесть миль от места, где он первый раз ушел на глубину, к самому Кохимару. Я утомился, но сил в руках и ногах доставало, и леску я отвоевывал - потихоньку, не дергая. Теперь-то, хоть и с трудом, мог вести рыбу. Тут главное, чтобы леска не лопнула от чрезмерного натяжения.

- Всплывет, обязательно всплывет, - уверял Карлос. - У крупных так случается. Порой их даже багром цепляют, пока те без сил.

- Почему же сейчас? - спросил я.

- Ты теперь его ведешь, и он ничего не соображает.

- Вот пусть и дальше так.

- На девять сотен чистого весу потянет, - прикинул он.

- Замолкни, не то сглазишь, - осадил Джози. - Кэп, не хочешь сменить тактику?

- Нет.

Только когда марлин всплыл, мы рассмотрели: громадина! Испугаться не испугались, но поразились, как чуду. Он завис почти без движения, а по бокам темнели даже не плавники - два длинных сапфировых клинка. Вдруг он заметил баркас, и катушка закрутилась так бешено, словно крючок зацепился за бампер автомобиля. Марлин попрыгал на северо-восток, взбивая воду добела.

Мы преследовали его, пока он опять не ушел вглубь, - в этот раз недалеко от Морро. Затем я вернулся на корму.

- Выпить хочешь, кэп? - предложил мистер Джози.

- Нет. Скажи Карлосу смазать катушку, и чтоб ни капли масла на палубу. И меня пусть окатит из ведра.

- Может тебе все-таки принести что-нибудь?

- Новые спину и руки. Этот сукин сын будто и не думал уставать.

В следующий раз он показался через полтора часа уже в стороне от Кохимара. Взмыл вдруг из воды и понесся прочь. Я вернулся на нос, и погоня продолжилась.

Вскоре я перелез обратно на корму, в кресло.

- Ну как он, кэп? - спросил Джози.

- Все так же. А вот удочка не очень.

К этому моменту удилище согнулось под стать натянутому луку и почти не выпрямлялось.

- Запас еще есть, выдержит, - успокоил мистер Джози. - Можешь хоть век его тягать. Плеснуть на тебя водой?

- Пока нет. А за удочку боюсь. Упругость из нее все выходит.

Еще через час рыбина утомилась настолько, что принялась плавно описывать широкие круги.

- Устал, - подметил Карлос. - Ну теперь-то как миленького вытащим. Набрал воздух в пузыри, когда прыгал - на глубину не уйдет.

- А удочке конец, - признал я. - Не разгибается.

И вправду, даже когда я подавал удилище вперед, оно клонилось дугой к самой воде. Его и удилищем-то назвать язык не поворачивался - скорее продолжением лески. Получалось еще подтягивать марлина дюйм по дюйму, но и только.

Когда он заходил на новый круг, я отпускал леску; возвращался - я накручивал. Но из-за непрочной удочки я ни приструнить, ни показать, кто хозяин, не мог.

- Плохо дело, кэп, - сказал я Джози. Порой тоже звал его кэпом. - Если решит умереть и пойдет ко дну, пиши пропало.

- Карлос говорит, обязательно всплывет. Нахватался воздуха и теперь не сможет погрузиться. Мол, у здоровяков это в порядке вещей, когда напрыгаются, а этот выпрыгивал тридцать шесть раз, если я не сбился со счета.

В жизни не слышал от него таких речей. Дела! Вдруг марлин устремился ко дну, все глубже и глубже. Я тут же вцепился в барабан катушки, опасаясь, как бы леска не оборвалась. Барабан проворачивался в руках слабыми толчками.

- Сколько с ним воюем? - спросил я у мистера Джози.

- Без десяти минут четыре часа

Я посмотрел на Карлоса:

- Ты же уверял, он не уйдет в глубину.

- Хемингуэй, говорю же тебе, всплывет. Непременно всплывет.

- Ему об этом расскажи.

- Карлос, принеси-ка кэпу водички, - сказал мистер Джози. - А ты, кэп, молчи, не трать силы.

Ледяная вода приятно освежила. Я брызнул немного изо рта на запястья, а Карлос плеснул мне остаток на шею. Пот разъел натертые жилетом плечи, но на таком полуденном июльском пекле я и капли крови на себе не почувствовал.

- Окати его еще раз, - добавил он. - И положи мокрую губку на макушку.

Внезапно рыба остановилась, и намертво, будто я зацепился крючком за бетонный пирс. Вскоре начала мало-помалу всплывать. Я накручивал леску, а удилище так и висело безвольно, как ветка ивы.

На глубине в морскую сажень марлин казался длинным темно-фиолетовым каноэ с огромными крыльями, и тут-то он медленно пошел на очередной круг. Я, как мог, не давал уплыть далеко. Леска натянулась до отказа, дальше только рваться, но выдержала. А вот удилище подвело. Лопнуть не лопнуло, а просто сникло.

- Срежь саженей тридцать лески с большой катушки, - тут же велел я Карлосу. - Уйти ему не дам, а, когда подплывет, свяжем эту мою леску с той, попрочнее, и я сменю удочку.

C перебитой удочкой куда там рекорд! Обычную-то рыбину не вытянуть. Благо, марлин выбился из сил, и с тяжелой снастью будет наш. Хотя не все так гладко: тяжелая удочка жестковата, и пятнадцатижильная леска наверняка перетрется. Эту проблему я и пытался решить.

Карлос на размах рук отмерял с большой катушки белую леску в тридцать шесть жил и бросал прямо на палубу. Я же кое-как пытался совладать с рыбиной своей негодной удочкой. Намерив, Карлос перерезал леску и вытянул через кольца тяжелой снасти.

- Так, кэп, - обратился я к Джози. - Когда поплывет в нашу сторону, тяни на себя мою леску и дай Карлосу привязать свою. Смотри осторожнее, не дергай.

Рыба плавно завернула к нам, и он стал вытягивать леску - фут, другой, третий, - а Карлос привязывал к ней узлом белую.

- Готово. - Джози выбрал мою, зеленую, с запасом в ярд. Марлин, тем временем, заканчивал круг и заходил на новый. Я отложил легкую удочку и взял у Карлоса тяжелую.

- Режь по готовности, - сказал я ему, затем Джози: - Отпусти свою часть, кэп, и пусть сама натянется. Я только чуть-чуть потяну.

Мой взгляд метался между леской и марлином. Карлос занес нож, и вдруг раздался такой безумный вопль, какой ни за что не вырвется из горла нормального человека. Словно все горе мира собрали и обратили в звук. Зеленая леска поползла из рук Джози, упала в воду и ушла глубже, глубже. Карлос перерезал не ту петлю. Рыба ускользнула.

- Кэп. - Вид у Джози был опустоше нный. Он глянул на часы. - Четыре часа двадцать две минуты.

Я проведал Карлоса. Его выворачивало наизнанку в гальюне. Само собой, я сказал ему не убиваться, дескать, никто не застрахован. На его смуглом лбу лежало мокрое полотенце, и вдруг он подал голос, на удивление хриплый и едва слышный:

- Отродясь такой рыбины не видел. Так сплоховать... И тебе жизнь испортил, и себе.

- Брось, Карлос, не говори так. Еще больше поймаем, вот увидишь.

Так и не поймали.

Пустив "Аниту" по течению, мы с мистером Джози сидели на корме. Погода выдалась дивной, гольфстримовский ветерок приятно обдувал, и мы любовались побережьем, за которым к небу тянулись крошечные горы. Джози смазал мне кремом натертые плечи и ладони, а следом и ступни, которые я стесал начисто. Затем он смешал два "виски-сауэра".

- Ну как там Карлос? - спросил я.

- Погано. Лежит себе да лежит.

- Я сказал ему, чтобы не винил себя.

- Сказал. А он вот винит.

- Что ты теперь о крупных думаешь? - поинтересовался я.

- Жизни без них не вижу.

- Я-то хотя бы не сплоховал?

- Брось чепуху молоть.

- Нет, ты честно скажи.

- Скажу, что сегодня последний день аренды. Хочешь, за так будем ходить?

- Нет.

- Жалко, я вот готов. А помнишь, как он понесся к "Националю"? Скоростища была!

- Помню каждый миг.

Помолчав, Джози продолжил:

- А как ты вообще, кэп, пишешь? С утра получается?

- Стараюсь по мере сил.

- Правильно, старайся. Тогда всем, как обычно, понравится.

- Завтра, пожалуй, устрою себе выходной, - решил я.

- Что так?

- Спина отваливается.

- Ну так спина - не голова. Ты не спиной пишешь.