*** Человек, покупающий книги, Не сотрет на стене: "Не убий!", Он не любит камланье и крики - Ты за это его полюби. Он неспешен и тем интересен, Как Моисей на Синайской горе. Посмотри, как он счастлив и весел У изрядно потертых дверей. Он зайде т в свой мирок домотканый, Где сквозь полки не видно стены, Где заржавленный душ вместо ванны, Где нуждаются в латке штаны, Унитаз где дремуч и растрескан, Как ему и положено быть, Словно у Дионисия фреска, Но как это другим объяснить? Над планетой летят неудачи, Осыпая дождем города. Это кто там безудержно плачет? Подходите поближе сюда - Тут смывает отчаянья миги (Только часто к нему не ходи) Человек, покупающий книги, Прижимающий книги к груди. Настроение
Видишь, вечер сгорает дотла, И засыпано сажей крыльцо, Но не спит у кривого стола Человек с прошлогодним лицом. У него устарели дела, Паутиной покрыта судьба, Словно карты она подсняла, А играть оказалась слаба. За окном слышен говор дождя, Только говор один, без воды. И, с ума потихоньку сводя, Разбежались с гитары лады. Из стены клочья пакли торчат Облаками несыгранных гроз. Слышишь - где-то в чулане стучат? Это бьется ответ на вопрос. Подсыхает вино на столе, Будто нива забыта жнецом... Улыбается миру во мгле Человек с прошлогодним лицом. *** Ах, доктор Кипнис-Ковалева Садилась на мою кровать, Одно лишь сказанное слово Снижало градусов на пять Гнетущий жар, текущий в жилах, Разлитый в мозг лихой огонь, А на горящий лоб ложилась Ее прохладная ладонь. Доступный мир тонул в тумане И вкус лимона обретал, Порою гланды чуть тиранил Мне чайной ложечки металл. Не в школе я, и это клево - "Танкисты", "Тенкеш", Новый год... Мой доктор Кипнис-Ковалева Мне кальций хлористый дает. Ткет ночь причудливые формы, Луну вплетая в красоту. Моя кровать плывет сквозь штормы, И я, Джим Хокинс, на борту. Добыча божьего улова, Тот день возникнет предо мной, Где доктор Кипнис-Ковалева И я, счастливый и больной. *** Под площадями - мерзлое болото, Старинные закатаны пути, Открыты настежь Красные Ворота, А мне, как прежде, некуда идти. Надежды на грядущее - вчерашни, Но следует держаться молодцом. Смотрите, как на бедрах Спасской башни Вращается Садовое кольцо! Хоть наши годы разны и цветны, В них все равно всего четыре масти. Я все поднабежавшие несчастья Спокойно опишу со стороны. А горизонт, пробивши темноту, Чуть-чуть себя являет при восходе, И прилетевший луч уже подводит Любым раздумьям яркую черту. Пока зеле нкой не отмечен лоб, Заполнить можно адрес на конверте... - Терпеть еще доколе, протопоп? - До самой смерти, матушка. До смерти. *** Спросит Господь: "Как случилось, Что не молился ты мне, Что не просил мою милость, Не признавался в вине? Время свободное было, Но ты не жег мне свечей. Горло твое не схватило Гноем крамольных речей? Чем занимал дни и ночи, Что предназначены для Той, облик чей непорочен, Кем осияна Земля? Как же в тебе не забилось, Что наказание ждет?" Господи! Я слушал "Битлз"... Бог все поймет. И кивнет. Уистен ОДЕН Плач нищих О, чтоб двери открыться и - билет с золотым обрезом, Отобедать сo знатью - Елдой и Асматкой - и не остаться тверезым, Чтоб фейерверк и жонглеры, и ростбиф румянить железом - Плакались шесть калек молчащей статуе, Нищие калеки. Чтоб Клеопатра и Гарбо со мной, непутевой, в океане перьем На живца ловили, играли, балдели, когда с лучом первым Петух захлебнется криком, как я - опостылевшей спермой - Плакались шесть калек молчащей статуе, Нищие калеки. Чтоб, шею вытянув, стоять, как подсолнух, на зеленом дерне, На арабскую стать полагаясь, каурых, соловых и корнем Места их чуя, не то что с биноклями дурни - Плакались шесть калек молчащей статуе, Нищие калеки. Чтоб паперти - в палубу и в парус - дырявой холстине, И свиньей - за святым, вслед нежному бризу по сини К островам тенистым, где огромны дыни - Плакались шесть калек молчащей статуе, Нищие калеки. Чтоб эти лавки обернулись к тюльпанам на садовом ложе, Чтоб мне костылем моим дать каждому купцу по роже, Когда из цветка его лысая голова торчит, и того тоже - Плакались шесть калек молчащей статуе, Нищие калеки. Чтоб дыра в небесах, и чтоб Петр появился и Павел, Чтоб святой удивлял наглеца - гляди-ка, никак дирижабль, О, чтобы ты попрошайкам второй ноги не оставил - Плакались шесть калек молчащей статуе, Нищие калеки. |
