— О боги… — протянула я. — Что ты за человек, если боишься мира больше, чем войны?

— Ты думаешь, что генерал Биллер и остальные устроены иначе? Если из металла долго и мучительно ковали меч, то сложно за один день сделать из него плуг.

А в чем он неправ? Даже мне, меньше года пробывшей в шахтерских рядах, спокойная и комфортная жизнь теперь кажется скучной. Но это пройдет — мы с Лиамом молоды, поэтому успеем стать и плугом, и посохом, и медалью, если понадобится. Я просто закончила эту тему:

— К твоей радости, до мирных времен в Летее очень далеко. Битва всегда найдется для того, кто ее ищет. Уж мы с тобой точно не заскучаем — в крайнем случае начнем бороться с преступными бандами, им не место в нашем королевстве.

Лиам улыбнулся и добавил:

— А когда и их не останется, продолжим бороться друг с другом. Да, ты права, уж мы без битвы точно не останемся.

Я вернула ему улыбку и попросила:

— Спускайся уже оттуда — очень сильно раздражаешь. Можешь спать на кровати, она большая.

— Мне и тут удобно, — отозвался он, перевернулся на бок и вновь прикрыл глаза.

Я так и рассматривала его до самого рассвета, перескакивая с одной тревожной мысли на другую, а успокоилась лишь на простейшей: мы с ним действительно всегда в состоянии борьбы, притом мы с ним — огромнейшая сила в те периоды, когда объединяемся.

***

Разумеется, Руперт бесконечно над нами подшучивал. Но поскольку с Лиама как с гуся вода, да и наказать он может мгновенно, все уколы обычно летели в мою сторону. Вирней вел себя куда тактичнее:

— А я ведь тоже не до конца понимаю. Теперь-то ясно, что вы не поделили, — борьба за власть даже хороших людей портит, а вы оба вряд ли слишком уж хорошие. Но сейчас вопрос решен, так почему вы продолжаете собачиться, а потом глядите друг на друга с тоской? Вам двоим действительно кажется, что вся жизнь впереди и вы еще успеете наесться и романтикой, и страстью?

Я уж было возмутилась — дескать, да как он смеет вообще полагать, что я готова забыть обо всех недостатках Лиама? Однако последний меня опередил:

— Нет, Вирней, нам так не кажется. Боги не просто так сталкивали нас с Вильгельминой лбами несколько раз — они уготовили нам судьбу быть вместе. Но мы неспособны перешагнуть через то, что с нами произошло. Помните предложение Татьи поселиться в другом мире? Вот там мы быстро забыли бы все противоречия, потому что картинка вокруг стала бы другой — и все прошлое показалось бы сном.

Я даже рот распахнула от изумления. Лиам пожал плечами и безразлично обратился ко мне:

— Что тебя удивляет? Неужели забыла мои признания до того, как ты совершила непоправимое, и до того, как я узнал твое настоящее имя?

— Не забыла, — произнесла я. — Хотя они и звучали в твоем духе — отстраненно и без лишних эмоций. Такое обычно сразу делится на десять по степени искренности.

— Вот и дели, — отмахнулся он. — Все равно это уже не важно.

— Важно, Лиам, — неожиданно для самой себя возразила я. — Ты сейчас отчетливо произнес, что мы не любим друг друга только из-за своего упрямства.

— Глупости, я не это сказал. Мы любим друг друга. Но не будем вместе из-за своего упрямства. Вот так уже точнее.

Я демонстративно хмыкнула, будто опровергая его заявление и о собственных чувствах, но развивать тему расхотелось. Отчего-то даже Руперт не стал ничего добавлять, а просто покачал головой.

Мы продолжили путь, а я постоянно возвращалась к сказанному будто бы между делом — у Лиама такая сила духа, что он даже в собственном нутре будет ковыряться без опаски. Но меня это так сильно тревожило, что я места себе не находила. К счастью, между большими городами хороших гостиниц почти не встречалось — нередко нам приходилось ночевать в одной комнате с друзьями, что не способствовало откровенным разговорам. Это Лиаму говорить подобное просто, а мне даже дышать тяжело становится.

И все равно я отважилась, когда мы остались наедине в отличной комнате уже неподалеку от столицы:

— Лиам…

Он перебил:

— Если ты собираешься вновь поднимать эту тему, то не стоит. Я уже пожалел, что сказал вслух чистую правду. Все просто, но ты склонна все усложнять.

Подумав, я не последовала его совету:

— Мы идем в логово врага, и не факт, что оба выживем, поэтому лучше расставить последние точки. Я хотела сказать, что не люблю тебя. Иногда я восхищаюсь тобой до дрожи в пальцах, иногда считаю тебя больше, чем человеком, иногда мне страшно хочется обнять тебя и никогда не отпускать, потому что только рядом с тобой мне по-настоящему спокойно. А иногда я думаю, что никогда не выйду замуж, поскольку все другие мужчины — не ты. Это немного пугает, но только тем, что у герцогства не будет наследника и Аврею придется тянуть эту лямку в одиночку. Но почти сразу тревога отступает — на самом деле он справится, и все жители Рубежа привыкнут.

Он иронично вскинул бровь.

— И как, по-твоему, называются такие чувства?

— Магическая связка, — выбрала я из пришедших на ум вариантов. — И ведь я перечислила лишь одну сторону «иногда», на другой стороне — твоя жестокость, ужасное хладнокровие, беспринципность в следовании целям.

Он сел на край кровати и вытянул уставшие ноги, беззаботно рассматривая комфортную обстановку спальни.

— А ты думаешь, что любят только идеальных людей? — спросил все так же весело. — Или всерьез веришь, что я твоих недостатков не замечаю? Еще как. Мой список окажется куда длиннее. Помнишь, как ты убила единственного дорогого мне человека?

— Помню, как ты убил ее призванную сущность повторно, потому что так было надо. Выходит, все наши ошибки — это единственное из того, что мы могли сделать в тех условиях? Но как ты так четко определяешь, где любовь, а где магия?

— Я и не определяю, раз мы все равно вот именно таким образом друг другу предначертаны. Делать мне больше нечего, кроме как копаться в таких мелочах.

Села рядом с ним, чтобы не было возможности смотреть друг другу в глаза.

— И как ты намерен с этим жить? — полюбопытствовала я после долгой тишины.

— Обыкновенно. Вот прямо сейчас я лягу спать. Благо больше на потолок ты меня не гонишь. И ты тоже ляжешь спать. Но если посмеешь пересечь границу между нами, то я уже этой ночью проверю, точно ли ты уже не девственница. А утром мы снова будем друг на друга огрызаться, потому что иначе не умеем. Страсть войне не помеха. Рано или поздно это все равно случится, но сейчас нам лучше не отвлекаться — впереди сложнейшее дело.

— Как у мужчин все просто, — оценила я, хотя скулы и обдало жаром.

— А зачем усложнять? — он пожал плечами. — Ты уже призналась, что замуж ни за кого не хочешь. И я Надалину окончательно упустил — не удивлюсь, что до конца зимы она станет невестой герцога Аврея, он действительно ей подходит. Мы уже успешно сломали друг другу жизни — и обязательно продолжим, если выживем.

— Если, — повторила я шепотом. — Поэтому так важно разобраться сейчас. Лиам, поцелуй меня. Не как тогда — тогда ты был в полубредовом состоянии, а по-настоящему, с той нежностью, с какой мужчина целует свою возлюбленную. Я знаю, что такое страсть к тебе, но я хочу понять, скрывается ли под ней любовь.

— Ну уж нет, — довольно резко возразил он. — Мы слишком близко к цели, а ты только что хвалила мою целеустремленность.

Моя просьба его так разозлила, что он сразу улегся на кровать, забыв снять даже куртку, отвернулся и затих. Я совсем неопытна в подобных вопросах, потому и не поняла причину его вспышки.

***

Разбудили нас на рассвете. Но еще за минуту до появления визитера Лиам вскочил и предупредил:

— За нами пришли.

Мы на всякий случай были готовы, что нас перехватят еще до конца пути. Поэтому я собралась, натянула фальшивую улыбку и уставилась на дверь. Она распахнулась без предварительного стука. Появившийся в проеме мужчина был незнаком, но он точно знал, к кому обращается:

— Ваша светлость, генерал! Его величество назначил вам аудиенцию, прошу следовать за мной. — Не дожидаясь ответа, крикнул кому-то в сторону: — Этих двоих тоже заберите. При попытке бегства стреляйте на поражение.