— Ваша светлость.

— Прошу, называйте меня Вильгельминой, — попросила я. — Мы столько лет знакомы.

— Ты права, — вздохнул он. — Наши отцы никогда не вспоминали об официальности, будучи лучшими друзьями, и нам лучше подхватить эту привычку. Скоро начнется. — Он выступил вперед и указал подбородком на холм. — Обычно дикари собираются в укрытиях сразу в нескольких точках, а потом бьют одновременно. Судя по всему, основной удар опять придется на центральную часть, остальные сборища наши дозорные тоже примерно вычислили. Вы правы в своей спешке — уже сегодня эртонцы узнают, что мы усилились, и в следующий раз изменят стратегию. Слышите скрип? Еще нет? Ах, ну да, ваш четвертый ранг пока не позволяет. Это еще очень далеко везут осадные орудия. По моим прикидкам, у нас еще есть не меньше четырех часов в запасе. Они в любом случае не начнут, пока не прибудут вожди.

— Надеюсь, в том числе и верховный? — заинтересовалась я. — Ему вроде бы уже давно за восемьдесят? Я бы с удовольствием прикончила этого зловредного старичка.

— Нет, конечно, он давно не принимает участия в сражениях. Зато покоя не знают его девятнадцать сыновей — каждый из них именует себя вождем и имеет небольшую армию. К нашему прискорбию, они свято чтят законное наследование, поэтому меж собой за власть не воюют. Когда верховный помрет, на его место сядет лишь один сын — тот, кого верховный перед смертью назовет сильнейшим, а все остальные армии перейдут под его командование. Их он и будет дарить уже своим детям, а его младшие братья, нынешние так называемые «вожди», станут обычными воинами. Они странные, но именно по этой причине так опасны. Нередко объединяются — нападение сразу трех или четырех вождей для нас обыденность. А однажды под эти стены явились сразу все…

— Да, я помню, — ответила я с тяжелым вздохом. — Тогда мой отец и был смертельно ранен, Рубеж устоял только за счет отваги наших бойцов и грамотных решений генералов. Покойный герцог Аврей тогда был не здесь?

— Поначалу он отсутствовал, — почти виновато признал Гирт. — Главнокомандующим войсками всегда был Итан Росс. Но, в оправдание своей семьи, скажу, что я состоял в отряде правого фланга. Сражение продолжалось без малого пять дней, мой отец смог явиться на третий.

— Зато именно ваш отец мобилизовал все ресурсы и быстро отстроил разрушенные участки стены, — вспомнила я. — Теперь мне становится до конца понятно, как разумно они использовали свои сильные стороны, такой симбиоз и привел к многочисленным победам. И ведь тогда не только Рубеж пострадал — эртонцы понесли такие потери, что подарили нам долгий период почти спокойной жизни.

Гирт эту историю знал лучше меня, поэтому самодовольно рассмеялся:

— До того дня у верховного вождя Эртона было двадцать семь сыновей! Эх, щелкать бы их пачками, как тогда.

Я поддержала шутку грустной улыбкой, не разделяя веселья: наши воины тогда действительно надавали врагу от души, но ведь и сами многое потеряли, в том числе своего обожаемого герцога.

— Вам здесь будет очень опасно, — предрекла я. — Желаю тебе огромной удачи, Гирт!

— И тебе, Вильгельмина. А после нашей общей победы я надеюсь, что мы с тобой сядем и наконец-то спокойно все обсудим.

— Что именно? — заинтересовалась я.

Он посмотрел мне в глаза и произнес:

— Мой брат был твои женихом. Не представляю, как ты скорбишь по Гарольду. А я тот, кто действительно понимает твою печаль. Пусть мы и не породнились, все равно знай — я буду считать тебя младшей сестрой и всегда окажу тебе любую помощь.

— Только не сестрой! — неожиданно резко воскликнула я и тотчас стушевалась: — Прости, я на взводе. Пусть мы не родня, но я не сомневаюсь, что станем такими же союзниками, как наши родители. Благодарю тебя, Гирт.

Я бы предпочла избежать этого разговора — моя скорбь по Гарольду началась и закончилась в ту секунду, когда придурок показал свою истинную натуру. Но для его семьи потеря наверняка была тяжелой — близкие не видят недостатков.

И, на удачу, снизу крикнул Руперт:

— Мина, пора! Тьфу, как тебя там? Светлость твоя герцогская, Лиам зовет… Тьфу, генерал Северт зовет ее светлость! Язык об вас сломаешь… Ай, — последний звук был знаком, он обычно так и айкал, когда получал подзатыльник. Вот этот точно был от Татьи, когда от Вирнея — Руперт взвизгивает с большим вдохновением.

Напоследок я кивнула Гирту и побежала к лестнице.

***

Какие бы силы сейчас ни стягивали эртонцы, мы намерились зажать их в кольцо: произвести классический удар скорпиона — пока враг идет в лоб, жало летит с другой стороны. И для этого придется преодолеть довольно большой участок целым отрядом, притом оставшись незамеченными. Лиам пообещал, что сможет справиться с этим, но и Гирт Аврей нас прикрыл — отдал приказ артиллерии стрелять в сторону холма: вряд ли так можно уничтожить врагов, но зато не даст возможности им даже носа высунуть из укрытия.

В это же время мы приблизились к Лиаму и зажмурились — мы тренировались в форте, но там не было возможности проверить настолько длинный переброс. И сейчас Северт потратил время на предупреждения:

— Лучше даже не дышите. Наверняка будут переломы или повреждения внутренних органов, не издайте ни звука в любом случае. Что бы ни случилось — терпите боль, потом Татья поможет.

Женщина, так и не открывая глаз, кивнула. Господина Мирдаля мы в отряд решили не брать: хотя он гораздо сильнее в лекарском искусстве, но не проходил подготовку шахтеров или студентов, а потому совсем не мобилен, не может себя защитить и вообще малопригоден для боевых действий. Тем не менее целитель очень подробно объяснил Татье, что она способна сделать на своем магическом ранге в случае самых различных ранений. Еще полчаса назад она раздраженно кричала, что ничего не запомнила, но мы не обращали внимания — если прижмет, то вспомнит, а если не вспомнит — значит, недостаточно прижало. И, разумеется, в наших рюкзаках были зелья исцеления — не помощь лекаря, конечно, но от мелких травм помогает прекрасно.

Меня же Лиам схватил за руку, выдавая несвойственное ему напряжение. С помощью связки он теперь мог быть невидимым хоть часами подряд, как и передвигаться с немыслимой скоростью, однако ему следовало сделать то же самое с целой группой людей. Поэтому он запустил волну, замыкая всех в круг, и просто рванул со стены, увлекая за собой и всех нас, будто гигантскую торбу. Обещанный удар друг об друга и воздух произошел сразу — кажется, я даже расслышала, как хрустят мои ребра. И зря он советовал не дышать — при всем желании не получилось бы. Еще один болезненный рывок… и еще. И, стоило только подумать, что сейчас я потеряю сознание, раздался его тихий голос:

— Все. Прижмитесь к земле. Мы далеко от основных сил противника, лазутчиков поблизости я не чувствую, но среди них тоже могут быть архимаги.

У нас было целых пять минут, чтобы отлежаться и прийти в себя. Мне вообще хватило только заклинания среднего исцеления, у Вирнея оказалась сломаны ноги — видимо, при первом же прыжке повредил, но и он уже скоро будет в порядке. Бережнее Лиам нас все равно бы не перенес столь же незаметно для противника, и пусть Руперт ворчит об обратном — ему, дескать, арбалет в спину намертво впечатался, и кто-то обязан помочь оружие выковырять. Гельт сидел и с детским восторгом осматривался — было понятно, что сейчас телом руководит черный дым, который каждую новую картинку нашего мира воспринимает как чудо.

— Генерал Биллер, сможете определить, где мы? — прошептал Северт со стороны.

— Сейчас, — тот, с кряхтением поднялся на колени и прищурился.

Это был тот случай, когда преклонный возраст мужчины не играл никакой роли при принятии решения — он и сам хотел участвовать, а местность за столько лет службы изучил лучше всех остальных. Он тотчас оправдал наши ожидания:

— Ого! Мы оказались дальше, чем я рассчитывал! Уже там, — он махнул рукой в сторону, — небольшая речка, за ней их первые деревни. Во времена моей молодости мы нередко доходили до этих мест — пытались устрашить местных, но такая тактика не приводила ни к каким изменениям. Герцог посчитал глупостью подвергать солдат риску ради того, чтобы дикари просто бежали, а потом возвращались и заново отстраивали сожженные дома. Хозяйства у них нет, землю не пашут, поэтому и не боятся ничего потерять. Как полностью загадят один участок — перемещаются чуть дальше, возводят хибары — чуть лучше наших походных палаток — и снова временная деревня. Так тысячу лет и живут…