Теодор В. Адорно

© Ilse Mayer-Gehrken/Suhrkamp Verlag

Einleitung in die Musiksoziologie

Suhrkamp, Frankfurt/M, 1962

Издание выпущено в рамках совместного проекта издательства masters и издательства Ad Marginem.

Переводчик Алексей Салин

Редактор Вера Котелевская

Автор послесловия Артём Рондарев

Theodor W. Adorno, Einleitung in die Musiksoziologie. Zwölf theoretische Vorlesungen, aus: Gesammelte Schriften. Herausgegeben von Rolf Tiedemann. Unter Mitwirkung von Gretel Adorno, Susan Buck-Morss und Klaus Schultz. Band 14

© 1973, Suhrkamp Verlag GmbH, Berlin

© ООО «Ад Маргинем Пресс», 2026

Дидактический характер, который хотелось бы сохранить и в новом издании «Введения в социологию музыки» в Энциклопедии Ровольта ¹, удерживает автора от того, чтобы основательно изменить текст. То, что лекции выстроены не так, как другие его работы, может пойти на пользу их широкому распространению. Так как эта книга должна служить введением не только в социологию музыки, но и в социологическую концепцию Франкфуртской школы, она учитывает читателей, избегающих сложных текстов. Поэтому автор ограничился исправлением опечаток и ошибок и несколькими добавлениями, правда, в ключевых местах. Совершенно новым является только раздел «Социология музыки». Цель этого фрагмента – компенсировать некоторую фрагментарность текста.

В целом, автор пытается не столько рассказать, что и как он делает, сколько что-то сделать. Это следствие теории, которая не привержена принятому разделению между методом и предметом и не доверяет абстрактной методологии. Однако в последние годы не утихают споры о методе социологии музыки. Быть может, поэтому автору позволительно сослаться здесь на свою работу, которая в определенной мере обрисовывает его позицию в этом споре. Она носит заглавие «Тезисы о социологии искусства» и входит теперь в небольшую книгу «Не следуя образцу» ¹.

Тогда как некоторые социологи понимают задачу «введения» метафизически, философски или, по крайней мере, не-социологически, один музыкальный критик в своей сугубо положительной рецензии заверил автора, что в книге нет, собственно, ничего такого, чего любой музыкант более или менее смутно уже не знал бы. Ничто не могло бы доставить автору большего удовольствия, ведь его предположительно дикие спекуляции подтвердились тем, что они всего лишь выражают предсознательное знание. Данная книга стремится снять напряжение между этим доводом и доводами ничем не сдерживаемых размышлений.

Январь 1968

Эти лекции, вместе с их последующими обсуждениями в аудитории, состоялись во Франкфуртском университете в зимнем семестре 1961/62 учебного года; Северо-Германское радио транслировало их объемистые фрагменты.

Чтобы придать им форму книги, будет нелишним, наверное, рассказать предысторию. В 1958 году автор принял предложение журнала Schweizer Monatshefte опубликовать в нем статью «Идеи к социологии музыки»; впоследствии он включил ее в сборник «Музыкальные фигуры»[1]. Принципы социологии музыки разбирались в ней в тесной связи с вопросами содержания; именно в этом заключается специфика метода. Данная работа и поныне остается программной для подхода автора к социологии музыки.

Непосредственно после выхода этой статьи социолог музыки Альфонс Зильберман любезно предложил автору расширить ее до книги. Тогда это было невозможно, как в силу других задач, так и в силу принципа автора не расширять впоследствии то, что было написано в краткой форме. Но идея уже не оставляла его и переросла в намерение изложить размышления и наблюдения по социологии музыки, совершенно независимо от того текста, более подробно. Этому также помог внешний стимул: в 1961 году автору было предложено сделать два коротких доклада по социологии музыки для радиоуниверситета РИАС[2]. Они легли в основу первых двух лекций. В них используются работы американского периода, когда автор руководил музыкальной частью Принстонского проекта исследования радио[3]. Типология слушания музыки была очерчена уже в 1939 году, и автор постоянно дорабатывал ее. Многие размышления о легкой музыке из второй лекции изложены в статье «On Popular Music» (Studies in Philosophy and Social Science, Vol. IX. No I. P. 17 ff.); номер, в котором она вышла, был посвящен социологии массмедиа. Вопросы, поставленные в обеих лекциях, сами собой переросли в концепцию целого. Конечно, ввиду сложной истории возникновения книги при всем желании нельзя было полностью избежать повторов – как в отдельных лекциях, так и между ними и другими публикациями автора.

Автор ни в коем случае не хотел покуситься на лекционный характер материала; помимо действительно прочитанного книга содержит лишь незначительные исправления и добавления. В ней осталось столько же отступлений и даже скачков мысли, сколько допустимо в устном изложении. Кто однажды усвоил, сколь несопоставимы самостоятельный текст и речь, обращенная к аудитории, не будет затушевывать различия и грубо требовать от живого слова задним числом «адекватной» формы. Чем более явным предстает это различие, тем меньше возникает необоснованных претензий. Это роднит данную книгу с «Социологическими экскурсами»[4] в серии работ Института социальных исследований. Название «Введение» можно трактовать и в том смысле, что оно вводит не только в предметную область, но и в само социологическое мышление, чему равно служат и «Экскурсы».

Автор боролся с искушением дополнить материалами, примерами и ссылками то, что было по сути спонтанным размышлением, в которое всё высказанное вошло лишь постольку, поскольку припоминалось по ходу мысли. К систематичности он не стремился; скорее его размышления выстроены вокруг нервных узлов предмета. Хотя из актуальных вопросов социологии музыки были опущены лишь немногие, не стоит приписывать сложившейся картине научную полноту хотя бы уже потому, что автор применил к предмету своего исследования основной принцип Фрейда: «Психоанализ вообще редко оспаривает то, что утверждают другие; как правило, он добавляет что-то новое, правда, часто получается так, что это ранее не замеченное и вновь добавленное и является как раз существенным»[5]. Намерение конкурировать с существующими музыкально-социологическими представлениями не руководило автором и там, где их интенции противоречат его собственным. С самого начала нужно понимать, что все аспекты современной ситуации, которая разбирается в книге, нельзя понять внеисторически. Например, понятие буржуазного в духовных сферах возникает гораздо раньше окончательной политической эмансипации буржуазии. Категории, которые в узком смысле приписывают лишь буржуазному обществу, следует предугадывать уже там, где имели место буржуазный дух и буржуазные формы, хотя общество в целом еще не подчинялось им, – или отыскивать там их исток. Самому понятию буржуазного, по-видимому, имманентно присуще то, что феномены, представляющиеся неотъемлемой частью собственной эпохи, существовали издавна; plus ça change, plus c'est Ia même chose[6].