Бой барабана мерно отбивал ритм и фуста с поднятым парусом стремительно догоняла отчаянно пытающуюся уйти от неё галеру.

— Аркебузиры! — зычно крикнул капитан с азартом наблюдая за попытками купца явно из Магриба, уйти от них и после его крика, между рядов гребцов, где расстояние было специально сделано чуть больше, вышли стрелки.

Спокойно повесив щиты на борта, за которыми можно было спрятаться от ответного огня, они запалили фитили, и стали ждать, когда можно будет произвести выстрел.

Едва на палубе соседнего корабля стали видны люди, стрелки прицелились и открыли стрельбу по гребцам, выискивая щели в борту и стреляя так, чтобы ритм гребли был сбит и галера ещё сильнее потеряла ход.

— Гребите, сукины дети! Гребите!

Фуста подошла так близко, что в неё полетели арбалетные болты и стрелы, но аркебузиры, стоя за щитами, мерно стреляли, менялись между собой на перезарядку и так раз за разом, пока гребцы, которые страдали больше всех от обстрела просто не бросили вёсла, несмотря ни на какие крики и зверства команды.

— Рабы, — удовлетворённо заметил капитан, стоящему рядом помощнику, — это будет просто.

Тот кивнул, показывая рулевому, как развернуть галеру, чтобы обстрел был более эффективным.

Купеческая галера совсем потеряла ход, но вместо того, чтобы идти на абордаж, стрелки с фусты перенесли огонь на тех людей, кто стоял на палубе, так что скоро оттуда замахали белым флагом.

— Абордажная команда! — крикнул капитан, и в сторону сдавшегося корабля полетели кошки, а гребцы убирали вёсла с этого борта, чтобы их не сломали притянутые вдруг к другу корабли.

Под прикрытием стрелков два десятка рыцарей и послушников перепрыгнули через борт и вскоре раздались довольные крики о том, что галера не зря убегала от них, поскольку везла сахар, много сахара.

— Отлично, — улыбнулся Лудовико Леркари, услышав о добыче, — призов становится всё больше.

На борту соседнего корабля внезапно крики замерли и затем его позвали.

— Капитан! Идите сюда!

Ничего не понимая, зачем в привычной работе потребовался он сам, Лудовико Леркари оставил пост и подойдя к борту перепрыгнул, наткнувшись на испуганные лица пленных, которых посадили на палубу и связали за спиной руки.

У входа в трюм была какая-то суета и когда он подошёл ближе, то первым делом перекрестился, поскольку гигантская, выше его на две головы женщина с широкими плечами, отбивалась от моряков, которые стаскивали с неё головную накидку.

— Да она это, я тебе говорю! — услышал Лудовико Леркари, подойдя ещё ближе и видя, как мужчины победили и на свет показалось грубое, уродливое лицо, которое нельзя было скрыть даже косметикой, которая была на него наложена.

— Капитан, это она же⁉ — один из матросов повернулся к нему, радостно гыгыкая и тыкая в женщину пальцем, поскольку она была именно этого пола, ведь несмотря на рост и уродливость, одежда и всё остальное у неё было на месте.

И тут до него дошло. На кораблях, которые ходили с маркизом де Мендосой в Александрийский поход, вот уже год гуляла смешная байка, как синьор Валеран де Ваврен поймал несчастливого купца, и отпустил его вместе с грузом, в обмен на портрет восточной красавицы. И до того эта красавица была страшна, что он всегда с удовольствием показывал портрет, пугая всех этой женщиной, так что Лудовико Леркари понимал, что увидев её или сильно похожую на неё женщину, вся команда его фусты, забыв про груз снимали с женщины накидку, которая закрывала её лицо.

— Капитан! — моряки уже все стали тыкать в неё пальцами, на что та прекратила сопротивление и закрыв лицо руками, опустилась на палубу, слёзы потекли из её глаз, что вызвало только ещё больший смех, поскольку это странно смотрелось, такая огромная несуразная женщина и слёзы.

— Ладно успокойтесь уже, — прикрикнул он, поднимая накидку и кидая её сидящей на палубе.

Та, несмотря на слёзы, поймала её и тут же накинула на голову.

— Капитан, давайте её заберём! — тут же стали умолять его матросы, — подарим её синьору Валерану! Скажем, что привезли ему новую жену, какую он хотел!

И хотя был прямой приказ, никого не трогать и не увозить с захваченных кораблей, Лудовико Леркари решил, что они же её не в рабство забирают, а в подарок синьору Валерану, так что видя направленные на него десятки умоляющих взглядов, он разрешил.

— Ладно, дьявол с вами, забирайте, но чтобы и волоса не упало с её головы, синьор Иньиго узнает, мало никому не покажется.

— Ура! Да здравствует капитан! — тут же раздались крики радости взрослых детей.

— Давай вставай! — понеслись крики следом, но уже обращённые к пленнице.

Женщину, которая осознала, что её забирают с собой христиане, хотя кроме рабов они больше никого не тронули, обратилась на латыни к капитану, видя, что он единственный, кого тут слушают гогочущие мужчины, тыкающие в неё пальцами.

— Господин! Умоляю, не забирайте меня! Мой муж возможно ещё жив!

Лудовико Леркари, услышав грубый мужской голос из губ пленницы, повернулся, изумлённо смотря на неё.

— Ты говоришь на латыни?

— Да, господин, а также ещё на шести языках.

Лудовико Леркари трудно было соотносить грубый голос и внешность условной, но женщины.

— Можешь сказать остальным, что мы забираем только груз, рабов и тебя, — безразлично пожал плечами он, — так что они могут расслабиться, их не будут ни убивать, ни обращать в рабство.

Удивлённая пленница обратилась на арабском к сидящим на палубе, и по их ответу было понятно, что они изумлены не меньше её, таким странным поступком пиратов.

— Господин, хозяин галеры спрашивает вас, — перевела она, — почему вы их щадите? Почему не забираете корабль?

— Таков приказ маркиза де Мендосы, — капитан пожал плечами и пошёл к борту, чтобы вернуться на свою фусту.

— Давай, красавица, пошла, — насмеявшись, моряки стали её подталкивать кончиками мечей, чтобы она последовала за ними, и пленница, понимая, что её уже ничего не спасёт, последовала за франками, кидая последние отчаянные взгляды туда, где весь в крови упал её муж, с которым они связали себя узами брака всего как три месяца назад.

Оказавшись на узкой фусте, она села туда, куда ей показали и стала молиться Аллаху, чтобы спас её мужа от смерти, а отца от горя, когда узнает, что она пропала.

23 апреля 1465 A. D., остров Родос, владения ордена Святого Иоанна Иерусалимского

Захрия бинт Бадр ад-Дин Бектут ат-Туркийя ничего не понимала, что происходит. Да, её ужасный лик всех веселил, она к этому привыкла с детства, но почему христиане, язык которых она понимала, постоянно упоминали, тыкая в неё пальцами неизвестного ей человека с именем Валеран де Ваврен, говоря при этом что везут ему новую жену. Так что, не выдержав и видя, что капитан этого корабля относится к ней абсолютно спокойно, она с поклоном к нему подошла и спросила.

— Господин, может ваша раба задать вам вопрос?

Тот бросил на неё только один быстрый взгляд и кивнул.

— Почему меня все называют женой человека, имени которого я даже не знаю? — поинтересовалась она у капитана корабля, одетого в странную одежду, а также короткий плащ и шапку с загнутыми вверх краями. Впрочем, на этом корабле все были одеты странно, она уже успела увидеть, что сам корабль и его команда не были похожи на тех франков, которых она привыкла видеть в Александрии, когда очень изредка выходила из дома.

— Отец что не рассказывал тебе историю, которая случилась с ним год назад? — удивился он, — его тогда поймал в море как раз синьор Валеран де Ваврен и узнав трогательную историю о том, что ты не можешь найти себе мужа, кроме как за богатое приданое, отпустил его, забрав только твой портрет.

Слыша слова капитана, глаза у Захрии расширялись. Да, отец постоянно рассказывал эту историю, удивляясь поступку франка, который его отпустил, но ему мало кто верил, поскольку других купцов нещадно грабили и никого не отпускали кроме него.