— Заметил. — Я вспомнил Ленкин испытующий взгляд. — Ты хорошо ответила.

— Я сказала, что думала. — Ная пожала плечами. — Элина красивая. Но я ведь рассказывала тебе, у нас мужчина мог жить с несколькими женщинами. Мне это никогда не казалось дурным, и сама я могла бы так жить. Если между вами что-нибудь будет, для меня это не повод ссориться с тобой.

Я помнил наш разговор за ужином. Тогда отшутился насчёт сериала, сейчас слушал внимательнее.

— Ты только не вздумай потом врать. — Ная чуть крепче сжала мой локоть. — Лучше от тебя услышать, чем самой догадаться, а потом смотреть, как ты выкручиваешься.

— Не собираюсь я тебе врать. — Я покачал головой.

Ещё несколько шагов она прошла молча.

— А если мы с тобой будем вместе, я хочу быть первой, Александр. — Ная остановилась у парапета и повернулась ко мне. — Той, к кому ты возвращаешься домой.

— Ты у меня теперь ассоциируешься с домом. — Я накрыл её варежку ладонью. — Ещё недавно такого не было.

Она улыбнулась, немного постояла рядом, глядя на реку, а потом снова взяла меня под руку.

— Пойдём, Александр. — Ная потянула меня от парапета. — Я начинаю мёрзнуть.

Воскресенье прошло спокойно. Я отсыпался, потом разложил на столе бумаги по филиалу и до вечера разбирался с остатками и расхождениями за три квартала. К ужину у меня созрел список вопросов к местному кладовщику, от которого ему захочется уволиться. Отдельной стопкой легли дела для Ивановой. Я начал писать ей памятку по поставщикам — кто врёт про сроки, кто про цены, кому нельзя платить вперёд.

Поздно вечером Ная замерла с пультом в руке.

Я уже знал эту неподвижность и взял телефон. На часах было 22:33. Пока Ная прислушивалась, я открыл хронику и записал время.

— Двое, — сказала она через полминуты. — Мелкие. Далеко, на самом краю, я их еле слышу. От промзоны вдоль железной дороги уходят на восток. Быстро уходят.

— К нам? — Я открыл список контактов.

— Нет, мимо. — Она прислушалась ещё и повернулась ко мне. — Всё, вышли за край, не слышу больше.

Я прикинул расклад, и он мне не понравился. Петрович с прокушенным плечом, твари уже за пределами Наиного слуха. На полог у неё лежали две старые монеты, ещё одна оставалась в общей банке. Только куда теперь идти? Носиться по промзоне вслепую, надеясь случайно наткнуться на эту пару, я не собирался.

— Раз они не пошли к домам, пускай с ними разбираются другие охотники. — Я убрал палец с кнопки вызова. — Скорее всего, мы их вообще не найдём.

Но Петровичу всё равно позвонил.

— Двое прошли на восток вдоль железки, к нам не сворачивали, — доложил я. — На всякий случай предупреждаю. Мы не идём, след уже потеряли.

— Принял, — сказал он так буднично, будто всю жизнь ждал от меня таких звонков.

Я положил телефон на стол. Ная ещё немного посидела неподвижно.

— Они прошли мимо не случайно, Александр. Я закрылась.

— Закрылась? — Я посмотрел на неё внимательнее.

— Втянула тепло. — Она положила ладонь на стену, как кладут руку на бок печи, проверяя, тёплая ли. — Помнишь, говорила, что я — самое тёплое на этом берегу, очаг посреди поля, гори не гори, видно за версту. Я прожила здесь достаточно и вросла в этот дом по-настоящему. Теперь это мой очаг, здесь я могу прикрыть огонь, затворить ставни, и тогда снаружи меня совсем не слышно.

— С каких пор? — Я подался к ней.

— Пробую четвёртую ночь, сегодня впервые проверила на настоящих. — Она не удержалась и улыбнулась. — Они прошли в полуверсте и даже не свернули ко мне!

Я придвинулся вместе со стулом. Выходит, Ная больше не будет собирать тварей со всей округи. Очень вовремя перед моей поездкой в филиал. Оставалось выяснить, насколько на это можно положиться.

— А что может помешать? — Я посмотрел на её ладонь, всё ещё прижатую к стене.

— Работает только здесь, в этих стенах. — Она стала загибать пальцы. — Выйду за порог — снова очаг в поле. Пока ставни затворены, мне нельзя колдовать в полную силу, нельзя выходить и нельзя проливать кровь. Один порез — и всё настежь. Зверя оно обманет, а того, кто знает адрес и придёт целенаправленно, нет.

— То есть монеты оно не ест, полога не требует, и если ты сидишь дома тихо, то для тварей не существуешь, — свёл я условия в одну строку.

— Да. — Она улыбнулась, заметив, как я выдохнул.

— Ну, Ная, это лучшая новость за месяц! — Я откинулся на спинку стула. В командировку сразу стало собираться легче.

— Знаю, — скромно сказала она. — Раньше мне нечем было прикрыться, а теперь есть. Дом, между прочим, твой, так что часть похвалы можешь оставить себе.

Потом я открыл хронику и занялся арифметикой. В пятницу в 23:52 Ная почуяла троих, в воскресенье в 22:33 — двоих. Между отметками сорок шесть часов сорок одна минута.

Дальше начинался тонкий лёд, и я сразу себе об этом напомнил. Я сравнивал не «прореха открылась» с «прореха открылась», а два момента, когда чужие твари вошли в радиус слуха хранительницы. Маршруты и скорость у них разные, да и слух — не циркулем очерченный круг. Цифра с минутами выглядела солидно, пока не вспомнишь, из чего она собрана.

И ещё одно я записал отдельно, чтобы не забыть. Пятничную тройку вели на поводке, хозяин мог придержать их у дыры сколько угодно и выпустить, когда счёл нужным. Возможно, я сравнивал не два открытия прорехи, а прореху с чужим расписанием.

Но если (а это большое «если») интервал удержится, следующие гости могли объявиться во вторник вечером где-то между половиной девятого и десятью. Середина окна выходила на 21:14.

А во вторник вечером я буду находиться в двухстах километрах отсюда.

Я занёс расчёт в хронику и приписал внизу: «Проверить по следующему появлению». По двум отметкам расписание не составишь, но теперь хотя бы было с чем сравнивать.

Понедельник начался с Ивановой. Она пришла с ежедневником толщиной в кирпич и с ручкой на верёвочке. Я сразу понял, что дела передаю в надёжные руки. Осталось предупредить, на чём обычно попадаются новички.

Мы прошли по списку поставщиков. Обсудили, кто задерживает, кто путает ассортимент, кто не врёт, но забывает. Я показал три договора, которые нельзя выпускать из рук, и оставил ей памятку на два листа. Иванова записывала всё, включая мои междометия.

— А если поставщик скажет, что цена действует только сегодня? — спросила она.

— Перезвоните завтра. — Я закрыл очередной договор и подвинул его к ней.

— А если завтра она уже не действует? — Иванова смотрела недоверчиво.

— Значит, сегодня он впервые сказал вам правду. — Иванова записала и это.

«Уралкрепёж» которую неделю кормил нас завтраками по метизам. Эту проблему я отдал ей целиком и безвозмездно, вместе с правом принимать решение.

С Элиной Викторовной мы встретились в десять. Кабинет не изменился, снежинка верно несла вахту на подоконнике. Начальница положила передо мной итоги последней инвентаризации, акты о расхождениях за три квартала, список из четырёх фамилий тамошних сотрудников и график на два дня. Во вторник работаем до вечера, в среду до обеда.

Я в ответ разложил два распечатанных маршрута. Основной по трассе и запасной южнее с крюком в сорок километров, если заметёт перевал у водохранилища.

— Обещают метель? — спросила Элина, не поднимая головы.

— По прогнозу нет, но ему я верю примерно как поставщикам, — ответил я как есть.

Следом показал заправку на сто сороковом километре и кафе при ней. Тамошний борщ хвалили дальнобойщики, а у этих людей с едой строго. Смета окончательная, с пятницы цифры не изменились. Бронь подтверждена, «Кама», одна ночь со вторника на среду, завтрак включён, до филиала шестьсот метров пешком.

Элина просмотрела всё быстро, но на смете задержалась. Начальница подняла глаза, и мне на миг показалось, что сейчас прозвучит что-то одобрительное.

— К шести, не опаздывайте, — сказала она. — Машину с вечера возьмёте в гараже.

— Понял. — Я записал время в телефон.