— В том, что мы ведем в этой стране честный бизнес. Поставляем корабли, станки и другое оборудование. Учим моряков и иных специалистов, а вы пришли и все разрушили, создавая тем самым опасность для наших инструкторов и мастеров. Японцы, знаете ли, не слишком разбираются в европейцах. Мы для них все на одно лицо, так что после вашего ухода… Кстати, вы собираетесь уйти, или…?

— Нет-нет, господин Ван Рубин. В наши намерения не входит оккупация, не говоря уж об аннексии Нагасаки. Мы всего лишь нанесли удар по военной инфраструктуре сегуната и вскоре покинем этот чудесный город.

— А когда вы уйдете, азиаты выместят свою злобу на нас⁈

— Правильно ли я понял, что вы просите защиты от агрессивных аборигенов?

— Нет, ни в коем случае, — пошел на попятный сообразивший, что именно сморозил голландец. — Я всего лишь опасаюсь за жизнь и здоровье голландских подданных.

— Если это единственная ваша проблема, то смею заметить, что решить ее достаточно просто.

— И как же?

— Вы ведь заметили, что мы забрали поставленное вами оборудование?

— О да!

— Пока не могу сказать точно, где именно оно будет использовано, но в том, что это случится, у меня нет никаких сомнений. Возможно, мы построим завод в Николаевске или даже на Эдзо. В любом случае, нам понадобятся специалисты, которые помогут наладить их работу. Полагаю, что ваши соотечественники могли бы сделать это не хуже иных и прочих.

— Хм… ваше предложение звучит разумно. Пожалуй, я передам его нашим мастерам. Но как быть с оплатой?

— Об этом можете не беспокоиться. В конце концов Россия сотрудничает с Голландией уже больше двухсот лет и, кажется, мы не давали повода сомневаться в нашей честности и платежеспособности.

— Хорошо. Могу я узнать, как долго вы еще пробудете в Нагасаки?

— Точно сказать пока не могу, но будьте уверены, что не задержусь тут ни одной лишней минуты. Так что, скорее всего, это будет завтра.

— Благодарю.

— Господин Ван Рубин, могу я попросить вас об одном одолжении?

— Конечно.

— Вы ведь имеете связи среди высокопоставленных японских чиновников?

— Ну, разумеется.

— Если вас не затруднит, постарайтесь донести до ваших знакомых, что великий князь Константин на самом деле не хочет войны и готов к миру на разумных условиях. Однако если бакуфу продолжат упорствовать, каждое новое предложение будет гораздо менее выгодным для Японии, нежели предыдущее.

— Кажется, я вас понял.

— В таком случае не смею задерживать. Честь имею!

[1] «Шведские спички» появились в 1855 году. Их изобретателем считается шведский химик Йохан Лундстрем. В том же году спички Лундстрема были удостоены медали на Всемирной выставке в Париже.

Глава 24

Известия об учиненном нашими моряками погроме в Нагасаки достигли Эдо на день раньше, чем в проливе Урага появились эскадра Лихачева. Принес эту замечательную новость сам министр иностранных дел сегуната (по крайней мере так его мне отрекомендовал выступивший как обычно в роли посредника Харрис) родзю [1] Хотта Масаёси. За несколько дней до того, этот маленький, мягко говоря, склонный к полноте и абсолютно лысый человечек в роскошном придворном наряде вел себя так, как будто сделал мне своим визитом огромное одолжение.

Коротко ознакомившись с поданным ему списком моих требований, он пренебрежительно отложил в сторону все три экземпляра (на японском, русском и английских языках) и не без пафоса в голосе заявил, что Страна Восходящего солнца никогда не пойдет на подписание столь унизительных условий.

— Тем хуже для нее, господин Хотта, — пожал я плечами. — Потому что следующие условия будут гораздо менее почетными.

— И они так же будут отвергнуты! — фыркнул напоминавший колобка сановник.

— Поживем увидим. Но теперь будьте любезны взять эти документы с собой и довести их содержание до Большого совета сегуната. Чтобы в следующий раз у нового представителя вашей страны не было повода заявить, что он ничего не знает о причинах конфликта и наших, весьма замечу, умеренных требованиях.

— Вы называете их умеренными? — вперил в меня свои маленькие глазки японец.

— Конечно. Я, признаться, сам иной раз поражаюсь своему миролюбию и долготерпению. Если помните, то враждебные действия начала именно ваша сторона. Это ваши подданные устроили покушения на меня и напали на моих людей.

— Наше правительство тут совершенно ни при чем!

— Почему же в таком случае вы отказались не то, что от наказания виновных, но даже от проведения расследования? Не потому ли, что истинные заказчики преступления находятся в Эдо, и вы просто опасаетесь выйти на самих себя?

— Случившееся с вами происшествие, высокородный принц, — твердо заявил родзю, — глубоко опечалило нас. Однако мы никогда не согласимся пожертвовать территориями либо суверенитетом нашего древнего государства. Впрочем, я, разумеется, доведу ваши условия до Совета, после чего мы их обсудим и дадим вам окончательный ответ.

— Прекрасно! Это все, что я хотел услышать.

Как и следовало ожидать, бакуфу не стало торопиться с принятием решения, и только известия из Нагасаки вывело японское правительство из состояния нирваны. Маленький министр снова появился на борту «Генерал-Адмирала», но сегодня я встретил его не в адмиральском салоне, а на верхней палубе, причем во время артиллерийского учения.

— Что все это значит? — вытаращился он на суетящихся у пушек матросов.

— Тренировка, — усмехнулся я.

— Вы хотите проделать с Эдо то же самое, что и с Нагасаки?

— Не знаю, о чем вы.

— Ваши корабли напали на наш порт и устроили там жестокую резню! Захватили два наших корабля, а остальные потопили!

— И что же вас удивляет?

— Но… мы ведем переговоры! Обычно это подразумевает прекращение боевых действий и уж во всяком случае столь подлых нападений!

— Полегче на поворотах, господин Хотта. Мы ведем войну и не договаривались о прекращении огня. Не говоря уж о том, что постоянные задержки с вашей стороны никоим образом не свидетельствуют о желании прийти к соглашению.

— Мы делаем все что в наших силах…

— Вы делаете недостаточно! Вы сообщили Совету сегуна о наших требованиях?

— Да, но…

— Каков будет ответ?

— Но мы не можем ответить так быстро. Это невозможно!

— Мистер Харрис, — обратился я к прибывшему вместе с министром американцу. — Вы случайно не в курсе настроений японского кабинета?

— Увы, нет, — картинно развел руками консул, еще накануне уведомивший меня о том, что японцы попытались связаться с командующим британскими экспедиционными силами лордом Сеймуром, надеясь, что тот окажет им помощь.

— Что ж, в таком случае переведите нашему японскому другу, что если завтра до полудня я не получу внятного ответа от бакуфу, мои пушки откроют огонь и не оставят от Эдо камня на камне. Затем моя эскадра двинется вдоль побережья и…

— Хорошо-хорошо, — замахал руками Харрис, после чего разразился довольно-таки эмоциональной речью в адрес своего подопечного.

Тот выслушал его с каменным лицом, после чего выдал свое предложение.

— Японское правительство предлагает вашему императорскому высочеству денежную компенсацию. Миллион… нет, два миллиона мексиканских долларов!

— Удивляюсь, милостивый государь, — устало отозвался я. — Как вам и вашим коллегам из Большого совета вообще пришло в голову сделать мне столь недостойное предложение? Мы же в конце концов не лавочники!

— Что вы хотите? — в голосе японца странным образом смешались злость и одобрение. — Унизить нашу страну еще больше и навсегда стать нашим врагом?

— Все что я хочу, господин Хотта, это справедливости. Виновные должны быть наказаны, и я не могу остановиться на полпути. Также мне не страшны новые враги, в конце концов одним больше, одним меньше… Ну и разумеется, Японии не стоит рассчитывать, будто мои прежние противники станут вам друзьями. По отношению к вам они такие же хищники, причем, можете поверить мне на слово, гораздо более подлые и беспринципные. Давайте будем откровенны. Страна Восходящего солнца столкнулась с вызовами, которые на данный момент ей не по плечу. Причем виноваты в этом прежде всего вы сами. Я имею в виду сегунат Токугава. Возможно, двести лет назад политика изоляции и имела смысл, но теперь она стало оковами на руках Японии. Вам следовало отказаться от нее еще как минимум после прошлой Опиумной войны, когда европейцы силой навязали Китаю неравноправные договоры. Теперь уже поздно, и бакуфу придется пожинать плоды политической недальновидности.