— Так бы сразу и сказали, — скривился фон Таубе. — В таком случае, его высочество абсолютно прав. Дикарей надо примерно наказать!

Прочие командиры единодушно согласились с бароном, после чего приступили к обсуждению предстоящей операции.

— Стоящие перед нами задачи можно разделить на три части. Первая — уничтожить береговые укрепления японцев. Вторая — захватить, причем желательно целыми и невредимыми их пароходы…

— Ну как же без трофеев… — фыркнул кто-то из офицеров, вызвав сдержанные смешки товарищей.

— И наконец третье, — невозмутимо продолжал Лихачев. — Нам надлежит высадиться на берег и уничтожить недавно созданную японцами Морскую академию. Что же касается трофеев, то хочу напомнить, господа, что Россия вовсе не так богата, как об этом принято думать, а трат по освоению Дальнего Востока предстоит множество. Поэтому его императорское высочество абсолютно прав, желая возложить хотя бы часть этих затрат на противника!

— А заодно лишить японцев не только флота, но и возможности когда-либо его иметь, — хмыкнул князь Вадбольский.

— Именно!

— И все же, господа, напасть без объявления войны — это как-то… по-пиратски что ли?

— Князь, если вы опасаетесь уронить честь своего древнего рода, можете написать рапорт прямо сейчас! Остальным же скажу в последний раз. Совершив подлое нападение на его высочество, а затем и на наших моряков, японцы сами развязали эту войну, и потому пролившаяся кровь падет исключительно на них.

— Написать рапорт? — немного грассируя, переспросил Вадбольский. — И пропустить такое зрелище? Ни за что!

— Ваше превосходительство, — подал голос Гавришев. — Если позволите, я счел бы полезным довести до сведения команд и, разумеется, кают-компаний все обстоятельства покушения на его императорское высочество. Матросы и господа офицеры должны знать, почему они идут в бой.

— Полагаю, вы правы, — кивнул Лихачев.

Решение оказалось верным. Для большинства российских моряков великий князь Константин был не просто командующим и непререкаемым авторитетом. Если господа офицеры своего генерал-адмирала искренне любили, хоть и побаивались, помня требовательность и крутой нрав, то нижние чины флота и в особенности морские пехотинцы Аландской бригады просто боготворили, и мысль о том, что какие-то дикари едва не лишили его жизни, привела их в настоящую ярость. Поэтому и абордажники, и десантники действовали в тот день не просто жестко, но даже я бы сказал жестоко.

Пока «Громобой» и «Бесстрашный» занимались захватом немногочисленных японских судов, их товарищи тоже не теряли времени даром. Стоило прогреметь первому выстрелу, как развернувшиеся бортом к береговым укреплениям японцев фрегаты обрушили на них настоящий огненный шквал. Тяжелые чугунные ядра и начиненные порохом бомбы буквально сметали все на своем пути, разбивая пушки, станки и перемешивая их с землей. К счастью для японских артиллеристов, большинство из них находились в казармах и потому уцелели, но теперь лишившимся орудий канонирам оставалось лишь наблюдать, как их казавшиеся такими грозными батареи и форты превращаются в груды обломков.

Увы, но и на этом неприятности Страны Восходящего солнца еще не закончились. В то время, как пушки одного борта вели огонь по вражеским позициям, с другого уже спускали шлюпки, места в которых тут же занимали морские пехотинцы и приданные им матросы абордажных команд.

Еще минута и добрый десяток малых гребных и паровых судов направился к пристани. Портовые и таможенные чиновники, а также полицейские успели к этому времени сообразить, что сопротивление бесполезно и поспешно ретировались. Так что высадке в порту никто не мешал. Достигнув причалов, десантники разделились и двумя колоннами направились к Арсеналу и уже упоминавшийся Морской академии.

С Арсеналом и расположенными рядом с ним судоремонтными мастерскими разобрались быстро. Работавшие там мастеровые при виде вооруженных людей просто разбежались, а немногочисленных охранников перебили, после чего склады были подожжены.

С Академией же пришлось повозиться. Пока русские фрегаты расправлялись с береговыми батареями, уцелевшие во время боя курсанты с «Хоо Мару» ухитрились добраться до «альма-матер» и поднять там тревогу. Так что, когда возглавляемая капитан-лейтенантом Тимирязевым колонна добралась до нее, морских пехотинцев встретили дружные залпы засевших в здании японцев.

Впрочем, после недолгой перестрелки выяснилось, что вооруженные «шарпсами» аландцы стреляют куда более метко и заметно быстрее, нежели их японские визави. К тому же вооруженным дульзарядными штуцерами курсантам для их зарядки требовалось встать в полный рост, тогда как русские могли заряжать свои карабины даже лежа.

А затем в дело вступили приданные десантникам митральезы на колесных станках и… Очереди из тяжелых пуль с легкостью пробивали тонкие деревянные стены, рвали на части тела защитников, ломая и круша все на своем пути. Затем последовала решительная атака, вовремя которой значительная часть защитников погибла, а остальные разбежались.

— Сжечь тут все! — велел своим подчиненным капитан-лейтенант, после чего приказал отступить к пристани.

Вся операция, в результате которой новорожденный флот сегуната перестал существовать, заняла чуть более трех часов. Еще столько же занял вывоз трофеев, после чего десантники начали возвращаться на свои корабли, а отправившийся на доклад к Лихачеву Тимирязев стал свидетелем прелюбопытного разговора.

Происходил он между адмиралом и прибывшими под белым флагом представителями фактории Голландской Ост-Индской компании, занимавшей небольшой насыпной остров Дэдзима в бухте Нагасаки. К тому времени нидерландские коммерсанты уже успели оценить масштаб нанесенного ущерба, а также то, что русские старались по возможности не причинять вреда простым японцам и иностранным подданным. Отчего по всей видимости чувствовали себя в относительной безопасности.

— Добрый день, господа, — достаточно любезно встретил их Лихачев. — Могу ли я чем-нибудь вам помочь?

— О да, хеер адмирал, — ответил заместитель директора здешнего филиала Андрес Ван Рубин, бывавший в молодости по коммерческим делам в Петербурге, отчего немного понимал по-русски. — Мы очень хотим знать, что здесь происходит?

— Ничего особенного. Россия находится в состоянии войны с сегунатом Токугава, в связи с чем ведет боевые действия.

— Но Нагасаки нейтральный порт!

— Разве? — иронически изогнул бровь адмирал. — Отчего же в таком случае в нем базируются, точнее базировались военные корабли японцев? Не говоря уж об арсенале и военно-морском училище.

— Мы не вмешиваемся во внутренние дела Японии, а потому не можем указывать им, где располагать военные объекты и базировать корабли. Но это в данном случае неважно, ибо из-за вашего обстрела могло пострадать имущество граждан нейтральных стран, включая подданных Королевства Нидерланды!

— В ваш остров попал хоть один снаряд?

— Нет, — вынужден был признать голландец. — Но, если бы японцы ответили, их ядра вполне могли бы….

— Вот к ним в таком случае и обращайтесь. У вас все?

— Не совсем. Нам хотелось бы знать, по какому праву вы захватили корабли «Канрин Мару» и «Канко Мару»?

— Майн хеер, вы точно голландец?

— К чему этот вопрос⁈ — непонимающе посмотрел на Лихачева коммерсант, имевший для уроженца Зеландии слишком темные волосы и довольно-таки внушительный нос.

— К тому, что в прежние времена ваши соотечественники хорошо знали, что такое абордаж и военные призы! Как я уже говорил, мы ведем боевые действия и перечисленные вами суда являются нашим законным трофеем.

— Но эти пароходы предоставлены правительству бакуфу нашей компанией!

— Хотите сказать, что несмотря на японские флаги они все еще принадлежат Королевству Нидерланды?

— Ни в коем случае.

— Или быть может ваша компания не успела получить оговоренную плату?

— Нет, хеер адмирал.

— В таком случае, я никак не могу взять в толк, в чем суть ваших претензий?