— Ты, Александр Иванович, следи за обстановкой. Для вас с Кострицыным главная задача — не допускать высадки самураев на наш берег. Бдите день и ночь. Разрешаю в качестве превентивных мер атаковать любые японские суда, какие заметишь и в самом Сангарском проливе, и по его южным берегам. Казаки тоже под твоим началом будут. Подумай, где бы им лошадок достать. На севере Хонсю точно их разводят, так что подумай, как это лучше организовать, но главное держи границу на замке.

Мы пошли вдоль восточного берега в уже привычном составе. Мой флагман, Шестакова и «Бульдог» Брылкина. Будем рассчитывать не на число кораблей, а на подавляющую мощь железного фрегата и его 70 пушек. Первой целью мы наметили город Сендай, столицу одноименного княжества на северо-востоке Хонсю. Можно сказать, мы попытаемся взять Японию в клещи. Вот только сил маловато. Поскорее бы Лихачев вернулся. Все же два его фрегата — это почти сотня орудий. Весомая прибавка к совокупной мощи нашего бортового залпа.

Еще летом прошлого 1856 года президент САСШ Франклин Пирс назначил мистера Таунсенда Харриса первым в истории генеральным консулом Штатов в Японии. Харрис, первоначально прибывший с единственным сотрудником — помощником и переводчиком Хескеном, даже не мог сойти на берег.

Чиновники утверждали, что приезд консула «незаконен», ведь по договору иностранный посланник мог приехать в Симоду только «при обоюдном желании сторон». К счастью, американский дипломат имел при себе составленную на английском копию договора, заключенного коммодором Перри, и заявил, что в нем нет такого пункта и разночтения вызваны ошибкой японского переводчика. После долгих препирательств и споров ему все же дозволили ступить на японскую землю. Но это было лишь первое и отнюдь не самое сложное из препятствий на пути выполнения его миссии.

В Симоде Харрис предпочел для начала открыть диппредставительство Америки при храме Гёкюсэндзи с тем, чтобы исключить опасность убийства враждебно настроенными самураями и шпионами-ниндзя прямо на территории консульства. Религия запрещает проливать кровь в храмах, на этом и строился расчет генерального консула. И он оправдался.

Харрис требовал выполнения всех дипломатических формальностей, положенных аккредитованному посланнику, и не соглашался передавать письмо своего президента кому-либо, кроме сегуна и при том лично. Поэтому дело не двигалось. Но времени он не терял, со всеми удобствами обустроившись в Симоде, затребовав себе и своему переводчику юную девицу для утех. Но вскоре от сексуальных развлечений с 17-летней Тодзин Окити на спине Харриса появилась сыпь, и он со скандалом отправил наложницу обратно, получив в замен двух новых, еще младше по возрасту.

Если на постельном фронте все наладилось, то вот исполнение главной задачи его приезда в Японию оставалось все таким же несбыточным. Японцы уже больше года профессионально тянули время. Внутри бакуфу наряду с частью высших сановников, готовых идти на компромисс, имелись жесткие противники любых сделок с гайдзинами. Их поддерживал и сам император Комэй.

Но Харрис твердо нацелился добиться аудиенции и подписания торгового соглашения. За прошедшие месяцы Харрис успел обзавестись пышной свитой и со дня на день ждал вызова в Эдо. Но сегодня он получил последние новости и сразу понял, что появился, быть может, единственный шанс.

Известия ему привез торговый представитель в Хакодате Райс, прибывший на зафрахтованном китобойном американском судне.

— Мистер Харрис, русские заняли Эдзо и объявили остров и все территории к северу от него своими владениями.

— Я знаю об этом.

— Но вы, верно, еще не слышали, что они атаковали уже и столицу княжества Сендай на севере Хонсю.

— И что там произошло?

— Я наблюдал за всем лично. Русские обстреляли город и порт, которые, сказать по чести, были из рук вон плохо защищены, высадили на берег десант и, пройдя несколько миль до крепости даймё, захватили ее сходу. Японцы почти не оказывали сопротивления! Они просто бежали в панике. Несколько слабых контратак были подавлены огнем из скорострельных мушкетов и знаменитых митральез.

— Неужели все обернулось таким провалом для островитян?

— В том-то все и дело! Правитель княжества — Тамура Куниюки даже не успел убраться из замка и попал в плен. Ему пришлось подписать соглашение с русскими о свободной беспошлинной торговле и выплате значительной контрибуции золотом, скотом и зерном. А теперь эскадра Черного Принца направляется к Эдо.

— Каковы их цели, мистер Райс?

— Принц Константин прямо сказал мне, что желает добиться заключения самого широкого торгового договора с правительством сегуна. Он намерен добиваться открытия не двух-трех, а сразу двадцати портов по всей Японии. И ограничения ввозных пошлин цифрой в пять процентов.

— Черт, этот русский хочет опередить меня! Мы сидим здесь уже год, а он является, стреляет из пушек, захватывает земли и творит все, что ему взбредет в голову.

— Чертовски верно подмечено, — согласно кивнул Райс.

— Но мы этим можем воспользоваться к своей выгоде, — немного остыв и подумав, заметил Харрис.

— Вы хотите предложить свои услуги посредника?

— В точку. Сегуну именно теперь очень нужен сильный переговорщик. Всем известно, что между Америкой и Россией дружественные отношения. Вот на это мы и сделаем ставку. Хескен, несите бумагу, будем срочно писать письмо.

Глава 22

Так уж случилось, что я никогда не бывал в Токио. В прошлой/будущей жизни как-то не сложилось, а в нынешней — такого города просто нет. На месте гигантского суперсовременного мегаполиса из XXI века с небоскребами, горящими неоном вывесками, станциями железной дороги и метрополитена, многоуровневыми развязками и толпами постоянно спешащего народа находится нечто невообразимое под названием Эдо.

Огромная хаотично застроенная вокруг замка Токугава деревня, сильно пострадавшая к тому же полгода назад от разрушительного землетрясения и страшного пожара. Говорят, тогда погибло больше ста тысяч человек.

И если холмистая часть города — «Яманотэ» с усадьбами самураев и высокопоставленных чиновников более или менее сохранилась, то среди равнинных кварталов — «Ситамати» до сих пор чернели проплешины, оставленные буйством огня.

Четыре года назад на рейде Эдо уже появлялась эскадра, состоящая из мощных современных кораблей, под прицелом пушек которой Япония была вынуждена прервать свою многовековую изоляцию и открыть рынки для иностранцев. Впрочем, командовавший ей коммодор Перри не имел враждебных намерений и хотел всего лишь установить дипломатические и торговые отношения. Теперь же в водах островной империи появился враг. То есть я!

— Ваше императорское высочество, — почтительно доложил мне адъютант. — К нам приближается сампан под американским консульским флагом. Прикажете принять?

— Отчего ж не принять, раз прибыл, — усмехнулся я. — Передай Юшкову, чтобы выстроил для встречи консула почетный караул. И, пожалуй, оркестр. Порадуем наших американских «друзей»…

Глава американской дипломатической миссии оказался крепким представительным 50-летним круглолицым мужчиной с редкой проседью в густой шевелюре, щегольски подкрученными усиками и аккуратно подстриженными бакенбардами. Одет он был в приличествующий случаю парадный сюртук с нарядным жилетом и серые в тонкую полоску панталоны со штрипками, какие у нас в Петербурге носили лет десять тому назад.

Стоило ему вступить на палубу, как оркестр заиграл — «Да здравствует Колумбия» [1], заставив почтенного консула снять с головы цилиндр и застыть, прижавши руку к груди. А выстроенные в две шеренги морские пехотинцы сделали своими карабинами — «на караул!» Затем высокопоставленного гостя проводили ко мне.

Как и наш старый знакомый Райс, Таунсенд Харрис был не профессиональным дипломатом, а обычным, хотя и довольно удачливым торговцем. Пытаясь вести дела в странах Тихоокеанского региона, он довольно скоро пришел к выводу о необходимости установления дипломатических и торговых отношений между США и закрытой для иностранцев Японией, о чем, недолго думая, сообщил в пространном письме на имя президента Соединенных Штатов.