Случись нечто подобное в Европе или в нашем богоспасаемом отечестве, послание прыткого коммерсанта в лучшем случае положили бы под сукно, но нынешняя Америка славится не только своей демократией, но и практически полным отсутствием бюрократизма. Поэтому ушлый бизнесмен немедленно получил необходимый статус и отправился покорять японскую столицу.

Сделал бы он столь головокружительную карьеру будучи подданным Российской империи, судить не берусь. Хотя с другой стороны, несостоявшийся консул в Хакодате Гошкевич до своего назначения числился простым драгоманом при посольстве графа Путятина. Так что, как говорят в одном южном городе — все не так однозначно!

— Добрый день, милорд, — прочувствованным голосом начал он. — Встреча с вами большая честь для меня. Как полномочный посланник Соединенных Штатов Америки, рад приветствовать вас на японской земле…

— Благодарю, мистер Харрис, — перебил я его. — Но отчего приветствовать меня прибыли вы, а не портовые чиновники бакуфу?

— Полагаю, — хмыкнул консул, бросив быстрый взгляд на застывшую неподалеку громаду «Генерал-Адмирала», — их немного смутил вид открытых пушечных портов.

— Увы, мой друг, но другого языка в Японии почему-то не понимают. Взять отношения с вашей страной. Пока на этом рейде стояла эскадра мистера Перри, самураи проявляли максимум радушия. Теперь же… скажите, вы уже сумели вручить свои верительные грамоты или продолжаете коллекционировать их отговорки?

— Ха-ха-ха! — не смог удержаться от смеха Харрис. — Вы чертовски верно подметили эту особенность… Впрочем, два дня назад дело сдвинулось, и я получил аудиенцию у его превосходительства сегуна, на которой и вручил ему свои верительные грамоты!

— Дайте угадаю. Это произошло сразу после того, как в Эдо стало известно о судьбе княжества Сендай?

— Не могу отрицать этого.

— Рад, что у вас все получилось. Надеюсь, его превосходительство сегун в добром здравии? Потому что я тоже хотел бы с ним встретиться.

— Лично?

— Именно.

— Боюсь, это не получится. Господин Иэсада Токугава не слишком здоров и вряд ли сможет вас принять в ближайшее время.

— Иными словами, у него достаточно сил для встречи с американским консулом, но для брата русского императора их нет совсем…

— Простите, я совсем не это хотел сказать. Он не то чтобы совсем болен… но вчера ему стало хуже и…

— Да полно вам, мистер Харрис, вы же не чиновник бакуфу… или я чего-то не знаю?

— Да-да, мы как раз подошли к цели моего визита. Как вы совершенно верно изволили заметить, наша встреча с главой японского правительства произошла сразу после получения известий о событиях на острове Эдзо и в княжестве Сендай, которые до крайности обеспокоили господина сегуна. Его превосходительство решительно не понимает, чем вызвана ваша враждебность, и хотел бы мирного завершения конфликта. А потому просил меня выступить в качестве посредника. Тем более, что моя страна, как вам и самому хорошо известно, пребывает в дружественных отношениях с обеими вашими империями…

— Вот, значит, как… то есть господину сегуну не известно, что его подчиненные устроили покушение на меня?

— Покушение⁈

— А как вы еще предлагаете назвать попытку убийства во время переговоров?

— Э… боюсь, что у японского правительства несколько иная версия событий.

— И какая же?

— По их словам, вы вторглись на исконно японские земли и первыми открыли военные действия.

— Ну кто бы сомневался. Но правда в том, что нам удалось не просто захватить негодяев, но и взять с них показания, заверенные заслуживающими доверия свидетелями.

— Вы имеете в виду своих офицеров?

— Я имею в виду капитанов американских китобоев, а также консула в Хакодате мистера Райса!

— Мне он об этом не говорил…

— Ничего страшного. У меня есть протокол с его подписью, копии которого уже отправлены во все ведущие газеты Европы и Соединенных Штатов.

— Вот как?

— Вы разве не слышали о моей приверженности к такой базовой ценности, как «свобода слова»?

— Приходилось… Ну, хорошо, положим, все так и было. На вас напали, вы ответили, наказав виновных, и были, разумеется, в своем праве, но… отчего не остановились? Вы напали сначала на Хакодате, затем на Сендай, теперь пришли в Эдо… Не слишком ли вы увлеклись?

— А вот тут, мой дорогой мистер Харрис, начинается самое интересное. Поначалу я считал покушение на меня частной инициативой подчиненных князя Такахиро. Однако, чем дальше продвигалось расследование, тем очевиднее становилось, что они действовали не просто на свой страх и риск, но по прямому наущению своего сеньора. А моя попытка призвать его к ответу со всей ясностью показала, что в деле замешан не только этот мелкий дайме, но и его прямой сюзерен — владетель княжества Сендай Датэ Ёсикуни, а также бывший военный губернатор Хакодате господин Хори.

— Это серьезное обвинение.

— И у меня есть все основания их выдвигать! Тем более, что они не ограничились одним покушением, но и пытались напасть на моих людей.

— Положим, что так. Чего вы хотите?

— Правосудия, разумеется!

— Правосудия?

— Именно. Выяснение имен и последующее наказание истинных виновников, а также соответствующую компенсацию, включая уже занятые мной территории, а также публичные извинения, принесенные сегуном.

— Самим сегуном⁈ — ужаснулся Харрис.

— Ну, я знаете ли, тоже не последний человек в России.

— Да-да, милорд, разумеется, я понимаю. Но… это Азия. Здесь очень своеобразные понятия о чести и сохранении лица. Боюсь, что на последнее господин сегун никогда не пойдет.

— Хорошо, пусть это будет император!

— Осахито Комэй?

— Ну да.

— Боюсь, это решительно невозможно!

— Тем хуже для Японии. Не знаю, насколько вы, мистер Харрис, осведомлены о моей манере воевать, но каждый следующий день нашего противостояния будет приносить подданным Микадо все новые и новые потери.

— Боже правый, неужели вашему сердцу совершенно чуждо милосердие? Умоляю, пожалейте жителей Эдо. Они и без того не успели оправиться от страшных потерь. Ведь в марте после катастрофического землетрясения обрушились очень многие дома, погребя под завалами множество ни в чем не повинных людей, а затем ураганный ветер разнес огонь и буквально выжег город. Мне называли цифру в 107 тысяч погибших! И вот сейчас, когда пришли вы, они вновь впали в панику. Вы правы, предполагая, что ваше грозное имя и манера воевать хорошо известны по всему миру. Слава об одержанных вами победах докатилась и до этих диких мест.

Потому люди в панике покидают Эдо. Все дороги на выезд из города вглубь страны запружены потоками беженцев. Старики, женщины, дети, младенцы, все бегут, боясь вашего гнева, сокрушительной мощи русских орудий и суровой жестокости ваших воинов. Как цивилизованный человек я не могу смотреть на это без содрогания.

— Вы напрасно судите о моей кровожадности по британским газетам. На деле все обстоит ровно наоборот. И я, и мои подчиненные, в отличие от тех же англичан или французов, всегда строго придерживались правил ведения войны и намерены делать это впредь. Разумеется, это война и жертвы в ней неизбежны, но мы делаем все, чтобы избежать потерь среди мирного населения. К тому же не японцам упрекать других в жестокости. Я лично был свидетелем тому, как они поступают с айнами. Грабежи, убийства и насилие, — вот все, что они несут этому мирному и кроткому народу. Да-да, мистер Харрис, я видел глаза туземцев и могу сказать, что довести до такого состояния можно только изуверствами в течение десятилетий.

— Так вы решили заступиться за угнетенных? — недоверчиво усмехнулся консул.

— Нет конечно. Повторяю, княжества Мацумаэ и Сендай поплатились за свои преступления. Первые — за нападение на меня лично. Вторые — за предательский удар после достигнутых договоренностей и убийство моих матросов… Что же касается количества жертв, могу сказать лишь одно. Вчера японцы расплатились за каждого убитого сотней своих жизней, но если они не одумаются, завтра счет пойдет на тысячи!