— Вы сейчас серьезно? — взглядом мученика перед Нероном посмотрел на меня несостоявшийся консул.

— Ну а почему бы и нет? Ты у нас человек опытный, классный чин имеешь, знаешь японский и местные условия. Тебе и карты в руки. Занимай со своими подчиненными замок, формируй органы местной власти и так далее…

— Полагаю, прошение об отставке не будет удовлетворено?

— Да мне-то откуда знать? — улыбнулся я. — Отношение к службе таких высокопоставленных государственных служащих, как губернаторы, находится в ведении его императорского величества. Напиши государю, может он и согласится, и даже пришлет тебе замену… а до той поры будешь заниматься делом! — звякнул в моем голосе металл. — Все понятно⁈

— Более чем, ваше императорское высочество.

— В таком случае я продолжу. В ближайшее время в Хакодате, хотя теперь, наверное, уже правильнее говорить Александровской Гавани, должно пройти собрание вождей айнских племен. На котором мы им и объясним, как будем жить дальше.

— Но как же я их соберу?

— А вот этот вопрос мы адресуем нашему многоуважаемому Михаилу Васильевичу.

— Мне? — удивился жандарм. — Константин Николаевич, помилуйте, у меня нет никаких связей среди здешних аборигенов, не говоря уж об агентуре…

— Весьма печально слышать. Ну вот заодно и займешься исправлением этого досадного упущения. Или ты думал, что я сам по здешним ландшафтам буду скитаться, собирая потенциальных подданных? И не тушуйся, на первый раз будет довольно представителей нескольких ближайших племен. Главное, чтобы о нас по острову пошли слухи, причем исключительно положительные. Нужно расположить аборигенов к себе. Убедить их, что мы отличаемся от японцев и не будем их притеснять.

— А мы не будем? — с сомнением в голосе поинтересовался Гошкевич.

— От губернатора зависит, — парировал я, — если он человек порядочный, то и чиновников своих сможет держать в узде!

— А если нас убьют?

— Не переживай, я за вас страшно отомщу! А если серьезно, в вашем с полковником распоряжении будет сводная рота моряков и один из наших паровых клиперов или корветов. Чуть позже появятся и переселенцы.

— Если только государь утвердит эту авантюру…

— А вот это уже не твоя печаль. Ваше дело, господа, как можно эффективнее выполнять свои обязанности.

— Хорошо, — махнул рукой Гошкевич. — Но как вы видите взаимодействие с японской стороной в этих условиях?

— А вот это уже деловой разговор. Если коротко, план такой. Япония никогда не должна стать единым и развитым государством. Для чего будем поддерживать сепаратистские настроения отдельных князей и регионов. Стараясь стравливать их между собой и центральным правительством.

— Под центральным правительством ваше высочество подразумевает сегуна и бакуфу? В таком случае считаю своим долгом заметить, что и губернатор Хори, и весь клан Мацумаэ его верные сторонники. Так что вы вступили в борьбу с самим Токугавой Иэсада.

— Продолжай, Иосиф Антонович.

— Оно бы и ничего, поскольку означенный сегун по слухам человек слабый и нерешительный. Беда лишь в том, что он ни при каких условиях не сможет вам уступить, иначе потеряет лицо, а заодно и сторонников. Император и противники тем более никогда не признают этой потери, а потому есть весьма немалая вероятность того, что японцы позабудут о распрях и объединятся против нас. И я, признаться, пока не вижу, каким образом можно этому помешать.

— А нам и не надо этому мешать. Пусть объединяются. Война так война. А чтобы у них сомнений не осталось, мы, как только прибудет эскадра Лихачева, нанесем визит в Эдо. Да и, по правде, пока мы воюем лишь с сегунатом, а вот с иными дайме и с самим императором — вполне даже мирно живем.

— Но это же авантюра…

— Иосиф Антонович, это просто начало великих дел. Они всегда поначалу выглядят как полнейшая самодеятельность… И к слову, в Эдо ты мне понадобишься. Так что готовься к командировке. Но на всякий случай займись поиском сразу нескольких толковых переводчиков. Они нам скоро понадобятся…

— Но где же я их найду…

— Это не моего ума дело. Задача тебе поставлена. Стало быть, выполняй. И отдельно удели самое пристальное внимание христианскому просвещению и проповеди православия среди инородцев. Запроси с северных Курил, там хватает крещеных и говорящих на русском айнов. Знаю, ты намеревался больницу учредить при посольстве. Вот и займись. И принимай туземцев, лечите их. Открой школу, библиотеку, я вот в нее готов свои книги отдать и еще закажу на свой счет и книги, и учебники, и справочники, и газеты с журналами.

— Понимаю.

— Очень хорошо. Но этого мало. Озаботься учетом всего, что нам досталось, и принимайся за подготовку к следующему году, надо полностью обеспечить зерном, мясом, овощами и моих моряков, и весь Дальний Восток. Стало быть, организуй фермы, сразу крупные, чтобы там по-новому хозяйство было устроено. Что надо, выпишем из Штатов, там сейчас кризис, скупим в рассрочку, да еще и со скидками.

— Тут, как я слышал, и виноград растет…

— Очень хорошо, не забудь и этим заняться. Как начнут прибывать переселенцы, будешь им давать участки при условии, что они их будут обрабатывать и развивать.

— Но я не готов к такой ответственности, ваше высочество…

— А кто готов? Хорошо, обещаю, если справишься, то через пару лет разрешу уехать. Коли захочешь…

Глава 20

На третий день, после того как японский губернатор и его приближенные, а вместе с ними и большая часть населения Хакодате покинули Эдзо, в теперь уже Александровскую гавань вошел долгожданный «Бульдог». Причем не один, а с целой вереницей идущих за ним на буксире джонок.

— Н-да, — неодобрительно покрутил головой при виде этого зрелища Юшков. — Нельзя до эдакой степени любить призовые!

— Интересно, на кой черт он их сюда притащил? — хмыкнул прибывший ко мне для доклада Шестаков, известный на флоте помимо всего прочего еще и тем, что заработал во время войны призовыми совершенно неприличный для обычного моряка капитал.

— А вот сейчас и узнаем, — усмехнулся я. — Федор Осипович, прикажи просигналить нашему корсару, чтобы явился для доклада. Заодно и отобедаем. Вы как?

— С удовольствием, ваше высочество, — расплылся в улыбке командир «Генерал-Адмирала». — Я, признаться, никак не мог найти предлог для того, чтобы напроситься отведать какой-нибудь шедевр вашего повара. Утомила, знаете ли, походная пища. А местные повара могут предложить разве что рис с сырой рыбой!

— Если не отравят, — скривился Юшков. — Механик наш, господин Шельтинг, давеча опробовал какой-то экзотики, так до сих пор животом мается.

— Для этого надо питаться как наши матросы! — наставительно заметил Иван Алексеевич. — Сиречь сопровождать каждый прием пищи на берегу приличествующим случаю количеством хлебного вина!

— Откуда здесь водка? — махнул рукой капитан-лейтенант. — Только рисовое, прости господи, сакэ. От одного названия несварение заработать можно…

— Не бурчи, Федор Осипович. В нашем буфете столько запасов, что и мартеля и твоей любимой марсалы хватит до самого возвращения.

Стоило нам, а также великой княгине и еще нескольким входившим в ее неофициальную свиту дамам, включая мадам Гошкевич, а также Николке устроиться за столом, как к борту «Константина» причалила гичка с «Бульдога», на которой прибыл капитан-лейтенант Брылкин.

— Проходите, Владимир Николаевич, — радушно встретила его Анастасия Александровна. — Отобедайте с нами.

— Только при одном условии, — вмешался я. — Пусть расскажет, на кой черт он приволок сюда эти джонки!

— Вообще-то, эти суда называются китамаэ-бунэ (буквальный перевод с японского «суда, идущие на север»), — не смог сдержать торжествующей улыбки одетый в безукоризненный мундир и благоухающий вежеталем Брылкин. — Что же касается связанной с ними истории, она довольно продолжительна и…

— Ну если «китамаэ», то конечно…