— Куда теперь? — осведомился старший офицер после возвращения командира на борт. — Присоединимся к его высочеству?

— Нет так быстро, — покачал головой командир. — В инструкции генерал-адмирала четко сказано, что в случае враждебных действий японцев нам надлежит перенести военные действия на Эдзо!

— Владимир Николаевич, я вполне согласен, что этот самый господин «как его суку»…

— Кэйсукэ Сюсаку!

— Вот-вот. Этот господин — изрядная свинья. Но стоит ли?

— Стоит!

— Как прикажете-с…

Глава 18

Когда-то очень давно, еще в прошлой жизни, один хороший знакомый, занимавшийся помимо всего прочего психологией и соционикой, сказал мне, что есть три типа руководителей. Одни ставят перед собой задачу и жестко следуют к цели, не обращая внимания на изменяющиеся условия, в результате чего нередко получают совсем не то, что хотят.

Другие, напротив, так живо реагируют на малейшие изменения, что в конце концов забывают о поставленной цели и приходят куда угодно, кроме того места, куда собирались. И наконец, иногда встречается третий тип. Умеющие не только не забывать о намеченных целях, но и живо реагировать на новшества, оборачивая их себе и своим планам на пользу. Стоит ли говорить, что мне всегда хотелось принадлежать именно к последним, но вот получалось ли?

Первоначальный план вообще не включал в себя серьезных конфликтов с Японией. Вот ей богу не до того сейчас, но… однажды в известной мне истории покушение на великого князя уже осталось безнаказанным. Причем в тот момент, когда Россия вполне могла раздавить дальневосточного соседа, не слишком при этом напрягаясь. Но дело спустили на тормозах и в результате получили дурацкую присказку про «японского городового» и проигранную войну, с которой, собственно, и начался развал империи.

Поэтому было принято решение, как говорили, «ковать железо, не отходя от кассы». Первым пунктом нового плана значился рейд Брылкина по Курильским островам и северу Эдзо, а вот вторым стало непосредственное знакомство с японским губернатором в Хакодате и с главой клана Мацумаэ. Тем более что земли последнего находились в относительной доступности.

Вследствие этого, вместо того чтобы спешить к островам Цусима, где меня ждут основные силы во главе с Лихачевым, моя маленькая эскадра двинулась на юг вдоль западного побережья острова, так и не ставшего Хоккайдо, а ваш покорный слуга коротал время, беседуя с единственным экспертом по Японии — Гошкевичем.

— Господи, — вырвалось у него однажды. — Зачем я только взял с собой супругу⁈

— Отчего такой пессимизм, Иосиф Антонович? — усмехнулся я. — Елизавета Степановна дама весьма приятная и образованная. Во всяком случае, Анастасия Александровна отзывается о ней исключительно в превосходных степенях.

— И я безмерно благодарен ее высочеству за покровительство, но… ведь вы намерены начать войну, не так ли?

— Если помнишь, начал ее вовсе не я. Но кое в чем ты прав, мысль воспользоваться сложившимися обстоятельствами имеется.

— Константин Николаевич, — решился Гошкевич. — Могу ли я спросить вас о планах в отношении Японии вообще и Эдзо в частности? Что именно вы намереваетесь предпринять?

— Хороший вопрос, дорогой мой консул. И чтобы ответить на него, надо для начала определиться, а в чем вообще смысл нашей деятельности на Дальнем Востоке? Для чего мы хотим отобрать у Китая правый берег Амура и вообще все Приморье?

— Очевидно, в видах колонизации, — осторожно отвечал чиновник.

— Вот именно! Нам нужны новые земли. Это пока мало кто понимает, но одним из главных следствий проводимых в России реформ станет взрывной рост населения. Которое нужно где-то разместить и чем-то занять. Не так давно происходившие в Европе сходные процессы вызвали неконтролируемое увеличение количества жителей городов, причем наименее образованной и вследствие этого обустроенной их части, приведшие в конце концов к событиям 1848 года.

— Боитесь рево… перемен? — быстро поправился Гошкевич.

— Перемены я как раз не просто приветствую, но и сам беспрерывно тружусь, чтобы их осуществить. А вот кровопролития и братоубийственной войны, которая непременно случится в случае революции, действительно, боюсь. Ничего хорошего для России это не принесет!

— Тут я с вами вполне согласен, но давайте вернемся к вопросу новых территорий. Разве в России мало земли? Северный Кавказ, Сибирь, то же Приморье, которое, я в этом уверен, усилиями вашего высочества скоро станет нашим, лежат впусте. Они одни могут вместить население, равное российскому.

— Могут-то могут. Вопрос в том, хорошо ли там будет поселенцам? Ты, Иосиф Антонович, человек просвещенный, и я бы даже сказал опытный. Один конфликт со Священным Синодом [1] чего стоит… да шучу я!

— Не думал, что ваше высочество так хорошо осведомлены, — поджал губы коллежский советник.

— Не обижайся. Справок о тебе я конечно не наводил, но есть люди, которым это по должности положено…. На чем мы остановились? Ах, да. Будучи человеком опытным, ты не мог не заметить, что те же берега Амура не слишком подходят для землепашества. Да, мы их разумеется тоже будем осваивать, но много ли людей смогут прокормить эти суровые земли? При том, что счет пойдет на миллионы!

— Вы так думаете?

— Знаю! А посему никакого иного пути, кроме как постараться занять территорию более пригодную для сельского хозяйства, у нас нет!

— И вы решили отнять ее у Японии.

— Ну отчего же отнять? Мы вот который день идем вдоль Хоккай… то есть, прости Господи, Эдзо. Много ты видел на его берегах японских городов или хотя бы селений? Что молчишь? Нет их! А те, что есть — айнские! К которым твои разлюбезные японцы относятся хуже, чем к собакам!

— Уж не хотите ли вы сказать, что вами движет исключительно доброе отношение к несчастным туземцам? — криво усмехнулся Гошкевич.

— Нет, конечно. Если мной и движет какое-либо «доброе отношение», то исключительно к своему собственному народу. А ко всем прочим лишь в той мере, в которой это не противоречит первому.

— Но отчего именно Эдзо?

— Прости, но не ты ли мне говорил о чрезвычайно похожести здешнего климата на российский? Для теплолюбивых японцев здесь холодновато, а вот нам многогрешным в самый раз. Опять же, пролив Цугару — важнейшая стратегическая точка, контролируя которую мы будем держать за горло все здешнюю торговлю.

— И вы думаете, вам позволят здесь укрепиться? — скептически посмотрел на меня будущий консул.

— Если честно, не уверен. Но попробовать стоит!

— Ну хорошо. Какие требования, по мнению вашего высочества, нам должно выставить перед японскими властями?

— А вот тут давай подумаем вместе. Скажем так, принадлежность Сахалина и Курил даже не обсуждаются. Это наша территория и точка. А вот Эдзо… полагаю, есть два варианта. Первый — японцы убираются отсюда к черту, и граница между нами проходит по средине Сангарского пролива. Второй, юг все-таки остается у них, а значит нам нужна демаркационная линия, границы которой обсуждаемы.

— Японцы никогда на это не согласятся.

— Тем печальнее для них.

— Константин Николаевич, — помялся Гошкевич. — Но ведь если мы начнем населять Эдзо своими крестьянами, а подданные Микадо будут против… рано или поздно случится резня!

— Да, такое возможно. И исходя из этих рассуждений мы получаем задачу максимум. Нам нужно, чтобы жителям страны Восходящего солнца, вне зависимости от того, кого они поддерживают, императора или сегуна, ближайшие десять-двадцать лет было не до того!

— Гражданская война?

— Именно.

— И кого же мы будем в ней поддерживать?

— Того, кого выгодно. Будут побеждать сторонники божественного Тенно, мы поддержим Токугава. Если наоборот, то…

— Византийское коварство!

— Вот уж не знал, что англичане потомки византийцев. К тому же нас в Европах частенько именно так и называют. Поэтому, как говорится, сам Бог велел!

— Но за что вы так суровы к бедным японцам?