— Ни «за что», любезнейший Иосиф Антонович, а «для чего». Главным образом для того, чтобы они не выросли и не сделали «бедными» нас. Паровозы надобно давить, пока они чайники. Потом поздно будет. Посему будем добиваться по максимуму: и территориальных уступок, и контрибуции. К слову, как располагаете, какую сумму можно истребовать?

— Даже не знаю. Японцы страна небогатая, но при этом закрытая. Но насколько мне удалось выяснить, общий бюджет центрального правительства — бакуфу составляет порядка 2 миллионов рё.

В ответ на мой молчаливый вопрос он охотно пояснил.

— Золотая монета достоинством 1 рё, она еще называется кобан. Имеет вес 11 граммов.

— Солидно, много дороже, чем британский соверен.

— Не совсем так, ваше высочество. Монета содержит лишь чуть больше половины золота, не больше 6 граммов, остальное серебро. А еще бакуфу регулярно ведет перечеканку старых монет, уменьшая долю золота в них…

— Зачем же они так поступают? Постой… у них дефицит?

— Все верно, ваше высочество. У сегуната расходы значительно превышают доходы, цены непрерывно растут, особенно после открытия страны для иностранных торговцев. Им постоянно не хватает денег, и они вынуждены делать займы у своих же купцов. Говорят, что у одного из богатейших княжеств — Симадзу — долги перед кредиторами из Осаки составили астрономическую сумму в 5 миллионов рё. Пятьдесят лет назад они даже вынуждены были прекратить выплаты долга, объявив себя по факту банкротами, но затем заключили сделку о рассрочке выплат на 250 лет, до 2085 года, ваше высочество… [2]

— Весело они тут живут. На широкую ногу… Что до казны сегунов. Если я правильно посчитал, то один рё это примерно рублей пять с копейками. Получается, весь бюджет бакуфу не больше 10 миллионов рублей золотом? В России только средства, выделяемые Морскому министерству, вдвое выше…

— Вы не совсем правы, ваше высочество.

— И в чем же я ошибся?

— У японцев отношение серебра к золоту один к пяти, а в России и других цивилизованных странах один к пятнадцати. И основные деньги здесь — серебряные. Так что сумма по меньшей мере вдвое выше, если пересчитать на реальные товары. Япония аграрная страна, большая часть жителей земледельцы. И все же она весьма богата и способна поставлять шелковые ткани и шелк-сырец на пятьдесят-сто миллионов франков в год, а еще чай, фарфор, медь, бобы и рис. И учтите, что сегун лишь первый среди князей. Его богатства лишь верхушка айсберга.

— Тем лучше, тем лучше… А ты натолкнул меня на весьма интересную мысль…

Наконец мы добрались до южной оконечности Эдзо, где располагался маленький городок по прозванию Мацумаэ, принадлежавший, как это и следовало из названия, одноименному клану. Собственно говоря, назвать это селение городом значило изрядно покривить душой против истины. Скорее замок с небольшим посадом. Возможно для местных жителей и периодически восстающих айнов его стены были непреодолимой преградой. Но для нас он казался скорее памятником архитектуры уходящей эпохи, разрушать который было даже немного жалко…

Впрочем, кое-какие нововведения добрались и до этих мест. На крепостных стенах стояло несколько пушек, представлявших по нынешним японским меркам изрядную силу, а охранявшие их солдаты помимо фитильных ружей имели на вооружении несколько более современные мушкеты и даже штуцеры. Но… Разорвавший тишину пушечный выстрел возвестил хозяевам замка о конце их владычества.

Появление сразу нескольких мощных кораблей и столь явно проявленное ими недружелюбие произвели на японцев ошеломляющее впечатление. В городке началась паника. Жители, похватав все ценное, бросились из города врассыпную. Тем временем на укреплениях появились вооруженные люди.

Некоторые из них попытались ответить на наш выстрел, однако малокалиберные и устаревшие японские пушки не смогли достать не то что стоящего на изрядном расстоянии «Константина», но даже до готового к бою «Генерал-Адмирала». Осознав это, местный дайме решил послать парламентеров, чтобы выяснить, что все-таки происходит?

Посланец — крепкий самурай в полном воинском облачении, то есть в каске, доспехах и увешанный мечами, прибыл на небольшой лодке в сопровождении нескольких перепуганных рыбаков, чьим судном он судя по всему и воспользовался.

— Меня зовут Исинору Наосага и я представитель почтеннейшего Мацумаэ Такахиро. По какому праву вы хотите напасть на наш город?

— Любезнейший господин Исинору, — отвечал я, после процедуры представления. — Знакомы ли вам эти люди?

В этот момент на верхнюю палубу вывели захваченных на Сахалине самураев.

— Тамура Цуномото! — узнал старика японец. — Господин Исихара Юкинори, — перевел он взгляд на второго. — Что это значит?

— Они находятся на службе у вашего дайме?

— Да. Это его самураи!

— Что ж, поздравляю. Эти почтенные господа изволили напасть на меня и хотели убить. И поскольку они служащие вашей корпорации, вашему дайме за это и отвечать.

— Могу ли я поговорить с пленными? — вопросительно посмотрел на меня посланник, после чего они обменялись несколькими гортанными фразами.

— Что они говорят?

— Если коротко, господин Тамура подтвердил ваши слова, — пояснил Гошкевич.

— Прекрасно. Что еще?

— Господин Исинору просит дозволения отправиться к своему князю, чтобы сделать личный доклад.

— И опять же никаких возражений. Только пусть предупредит, что больше никаких посланцев я не приму. Если Такахиро или как его там желает переговоров, пусть является лично. В противном случае я от его крепости камня на камне не оставлю. Как и от всего селения!

— Костя, ты и впрямь собираешься разрушить этот замок? — поинтересовалась Стася после отбытия парламентера. — По-моему, он выглядит очень мило. Особенно эта трёхэтажная башенка с загнутыми вверх углами крыши. Это донжон?

— Не знаю, как это называется по-японски, но очевидно да. И мне разумеется не доставит ни малейшего удовольствия расправа над ни в чем не повинным памятником архитектуры, но…

— Я понимаю, военная необходимость.

— Вот именно. И эта самая необходимость требует моего присутствия на фрегате.

— Хорошо, как скажешь.

— Отец, я с тобой! — выскочил как черт из табакерки Николка.

— Боюсь, не получится. Кто же должен охранять Стасю и твоего будущего братика или сестричку?

— Но, папа…

— Выполнять приказ, юнга! — рявкнул я.

— Слушаюсь! — вытянулся сын, но стоило мне отвернуться, пробурчал в сторону. — Вообще-то я шеф лейб-гвардии Волынского полка, а не просто юнга!

Перейдя на фрегат, я принял доклад Шестакова, громко поздоровался с выстроенным ради такого случая экипажем, после чего занял место на шкафуте. Так сказать, в партере.

— Ну что, Иван Алексеевич, бахнем? — с усмешкой спросил я у командира фрегата, показывая на японский городок.

— Если будет угодно вашему императорскому высочеству, — ответил никогда не смотревший ДМБ капитан первого ранга. — То и не раз!

Увы, почтенный Такихиро договариваться не пожелал, и как только истек срок ультиматума, нам все-таки пришлось открыть огонь. Поначалу, пока надежда на здравомыслие дайме нас не покинула, выстрелы были редкими и, если так можно выразиться, щадящими. То есть мы целились по замку, старясь не нанести ущерб домам обывателей. Но стоило нам открыть огонь, как начала отвечать японская артиллерия, дальнобойность которой мы, признаюсь, недооценили. Несколько удачно выпущенных ядер упали совсем рядом с бортом нашего корабля, а одно даже ударило в фальшборт, отчего пара матросов получила ранения отскочившей щепой.

— Шутки кончились, — хмыкнул я. — Теперь залпом!

Три десятка шестидесятифунтовых бомб обрушились на замок как кара Господня. Мощные взрывы сносили крыши и разрушали стены. На деревянной башне вспыхнул пожар. Донжон пока держался, но было видно, что и ему досталось. Несколько снарядов, как и следовало ожидать, пришлись по посаду, в котором загорелось сразу несколько зданий. Второй залп оказался ничуть не менее разрушительным, а третий пришелся уже по пылающему городу.