— Неужели донцы? — удивился Муравьев. — Мы ждали их позднее…

— Точно они! — усмехнулся я, рассмотрев в бинокль коренастую фигуру самого настоящего генерала.

— Тацына! Пришел, чертушка!

Через пару минут наш пароходик насколько возможно подошел к берегу, после чего матросы спустили на него сходню. Увидев меня, старый знакомый быстро подтянулся и скомандовал своим подчиненным построение. Причем если донцы выполнили его приказ четко и быстро, то остальные почему-то мешкали, суетились, а некоторые и вовсе остались на своих местах, как будто слыхом не слыхивали ни о какой дисциплине.

— Здравия желаем вашему императорскому высочеству! — дружно поприветствовали меня построившиеся, после чего мы с Тацыной обнялись и расцеловались.

— До чего же рад тебя видеть, старина!

— А уж мы как, — ухмыльнулся в седые усы генерал.

— Как добрались?

— Да как вам сказать, Константин Николаевич. По-всякому было. Где-то просто, а где-то и тяжко.

— И сколько ты людей привел?

— Да разве ж это люди? Это львы и тигры, ваше высочество. Со мной пришли три сотни молодцов-охотников из донцов, кубанцев-пластунов и оренбуржцев. Бравые и справные наездники, стрелки и рубаки. Все своей волей пошли, узнав, что вы сюда направились. Надеюсь, вы их своими милостями не оставите.

— По службе будет вам и награда. А за мной не заржавеет. Ты, Тацына, большой молодец. И прибыли вы очень вовремя. Впереди большая драка. Будем новые земли к державе нашей присоединять по берегам Великого океана!

— Так и знал, ваше императорское высочество, что где вы, там настоящее дело! А то мне говорили все, не тот стал генерал-адмирал, заводы строит, коммерцией занимается, а я им всегда отвечал, подождите, черти, вот увидите еще, каков наш Константин Николаевич, ужо он вам покажет! — говорил казачий генерал искренне, без придворных расшаркиваний и намеков, рубил с плеча. Понятно, что в столицах такие не ко двору… Зато мне в самый раз. Именно такие боевые и прямые нужны позарез.

— Это, брат Тацына, одно другому не помеха. А даже совсем наоборот. Только вот для тех дел, что здесь теперь начинаются, людей надо много больше…

— Так это первый отряд. Всего я думаю не менее десяти тысяч душ сюда перетащить. А может и более.

— А эти твои «львы и тигры» каковы? Толковые хоть?

— Эти три сотни лично отбирал. За каждого ручаюсь. В основном, конечно, голытьба, но в цель бьют метко. Молодежь, которой пора на службу, а коня справного нет. Я им если что обещал, что здесь дадут… вы уж, господа хорошие, не подведите. Не дайте на старости лет пустобрехом прослыть.

— Дадим? — обернулся я к Муравьеву.

— Дадим! — утвердительно кивнул тот.

— Ну а кому не дадим, сами добудут. У маньчжур табуны большие.

— Вот это по-нашему! — захохотал Петр Федорович.

— Слушай, а это что за явления природы? — покосился я на спутников Тацыны, отличавшихся неровным строем, расхлябанной амуницией и желтыми лампасами на шароварах.

— Та черт его знает! — даже сплюнул от отвращения генерал. — По форме вроде казаки, а по сути и не разберешь. То ли мужики, то ли мастеровые.

— Семь лет назад, — вмешался Муравьев, — в казаки были переведены бывшие горнозаводские рабочие.

— Ты сейчас серьезно?

— Это что. Я слышал, есть проект перевести в казаки штрафованных солдат из батальонов Отдельного корпуса внутренней стражи. Среди них хватает тех, кто осужден за кражи, грабежи, разбои, развратное поведение и убийства.

— Да что ж за напасть, — скривился Тацына. — Только имя казачье позорят. Нет, ну вы мне, ваше высочество, скажите, за что такое наказание, что к нам всякую погань суют? На что они тут сгодятся? Только даром харчи переводить будут да смуту в умах этих вот бывших горнорабочих сеять…

— Тут ты прав, атаман. Эти люди менее всего способны сделаться хорошими земледельцами. В казаках им не место! А вот рабочие команды из них сформировать да отправить на те же угольные копи это еще можно попробовать…

[1] Ольга Николаевна Романова — сестра главного героя и замужестве королева Вюртембергская.

[2] Иеддо, Эдзо, Йессо — так до 1869 года назывался Хоккайдо (нынешнее название означает просто «губернаторство северного моря»)

Глава 13

В отличие от стойбища бывших горнозаводских рабочих лагерь казаков Тацыны отличался гораздо большей благоустроенностью. Даже шалаши, сложенные из свежесрубленного лапника, и те стояли в каком-то особом порядке, огораживающем казачий стан от чужаков. То же самое касалось и прочих мест: от предназначенных для приготовления пищи до отхожих. Мужики, волею начальства обряженные в казачьи мундиры, оказались гораздо менее приспособленными к походам и лагерной жизни. Часть из них остались на баржах, другие расположились на берегу, и лишь немногие построили себе шалаши.

Донцы тем временем не только обустроились, но и озаботились добычей продовольствия. Одни попытались поохотиться, другие взялись за рыбалку. Судя по всему, последним повезло больше, ибо по лагерю разносился одуряюще вкусный запах наваристой ухи.

— Экий аромат! — отметил я.

— Не угодно ли отведать? — тут же предложил хитро усмехнувшийся генерал.

— С удовольствием. Николай Николаевич с Николаем Константиновичем поди тоже не откажутся? — оглянулся я на губернатора, одновременно ища глазами сына.

— Его высочество вернулся на пароход, — коротко отозвался Воробьев и, видя мое недоумение, пояснил, — комары заели!

— Гнус тут злющий, что твои волки! — поддакнул кто-то из сопровождавших казачьих офицеров.

— Еще хуже, — скривился Тацына. — Бирюк он что, отожрал кусок и деру, пока не отняли, а эти грызут и грызут, в Господа бога душу Мать — царицу небесную…

— Это беда, — согласился я. — Но местные жители как-то приспособились. Поэтому, в особенности в первое время, вам придется учиться у них.

— Понятное дело.

— А как тут с пахотной землей и угодьями?

— Земли много, — развел руками губернатор. — И на пашню хватит, и скотину пасти.

— Не скажите, ваше превосходительство, — покачал головой все тот же казак. — Видал я места, определенные под станицы. Там ни того, ни другого. Одна тайга да болота. А что пуще всего, места гиблые. Почитай каждую весну паводком покрывает…

— Ну этого ты знать не можешь, — возразил Муравьев. — Что же касается мест для станиц, то они выбраны для того, чтобы соседи могли помогать друг другу в случае опасности, а также удобства почтовой службы.

— Чего там знать, мы чай не слепые, — вступился за своего подчиненного Тацына. — Места, где вода поднимается, хорошо видны…

— Если ошибки и есть, то их можно будет исправить впоследствии, — не уступал губернатор. — Сейчас же важнее придерживаться плана.

Пока они так спорили, я, наконец, сообразил, что меня беспокоило. О том, что Амур разливается и это было проблемой для первых переселенцев, я слышал еще в той жизни, и теперь у меня появилась возможность это исправить.

— Пожалуй, в этом вопросе я на стороне казаков. Они будут слишком заняты службой, чтобы еще и переносить свои только что отстроенные жилища в новое место.

— И что же за служба? — вычленил из моей речи главное Тацына.

— Была бы шея, хомут найдется, — усмехнулся я, после чего подвинулся поближе к атаману. — Будем занимать Приморье! Твои казаки сейчас как нельзя кстати. Сразу видно — люди служивые, не то что…

— Китайцы, я чаю, будут против? — ухмыльнулся генерал.

— А кому легко?

— Ничего, сдюжим.

— Я все же надеялся, — подал голос Муравьев, — что соседство забайкальцев с донцами поможет передать местным казачьи традиции. Иначе из этого контингента и впрямь ничего доброго не получится.

— Будет еще время заняться традициями. Сейчас у нас другие заботы. А что же до контингента, то… они действительно бывшие рабочие?

— Ну, да.

— Так какого черта цеплять на них лампасы и сабли, если у нас тут с промышленностью беда? Землеробов мы еще привезем, а вот толковых мастеровых…