— Вот-вот, а потом от копеечной свечки сгорела. Я правильно понимаю, что большинство из них будут вдоль реки?

— Совершенно справедливо. Большая часть по Амуру и еще по Уссури.

— В таком случае, может прогуляемся? — кивнул я на попыхивающий дымком пароход. — Заодно и испытания проведем…

— Э… если вашему высочеству будет благоугодно, я отдам необходимые распоряжения…

— Давай без помпы. Пароход есть, река вот она. Дрова тоже, полагаю, найдутся. Воробьев! — обернулся я к начальнику совей охраны. — Возьми пару десятков своих головорезов для похода и еще столько же, чтобы помогли погрузить припасы.

— Слушаюсь! — козырнул тот и принялся раздавать распоряжения.

— Вы так стремительны, — немного ошарашенно посмотрел на меня генерал-губернатор Восточной Сибири.

— Иначе вообще ничего не успеешь. Ты, впрочем, тоже возьми с собой пару толковых офицеров, которые тут все знают. Ну и насчет всего прочего распорядись. Мало ли вдруг придется задержаться…

— Я с вами! — решительно заявил Николка.

— Ага, сейчас! — хмыкнул я и выразительно посмотрел на наставника юного великого князя.

— Николай! — тот немедленно воззрился на своего воспитанника. — Нам пора!

— Все равно удеру! — пробубнил себе под нос сгорбившийся в знак протеста мальчишка.

— Очень не рекомендую, — скупо улыбнулся Муравьев. — В окрестной тайге водятся тигры, часто выходящие к нашим селениям и даже окраинам Николаевска.

— Тигры⁈ — сразу заинтересовался Николка. — Такие полосатые?

— Амурские тигры считаются самыми крупными в мире, превосходящими даже своих знаменитых бенгальских собратьев.

— Если ты хотел напугать этого маленького разбойника, — сокрушенно покачал я головой, глядя на загоревшийся взгляд Николки, — то ошибся. Теперь точно удерет…

— Ага! — шмыгнул носом потенциальный браконьер.

— Диспозиция меняется. Молодой человек отправляется с нами. По крайней мере будет под присмотром. Ну и популяция тигров не пострадает.

— Скорее эти полосатые прохвосты нас всех сожрут, чем с их популяцией что-нибудь случится, — пробурчал инженер Романов, очевидно, имевший свои счеты с будущими красно-книжными животными.

— Что?

— Я прошу у вашего императорского высочества позволения отправиться вместе с вами в качестве инженер-механика. Все же машина совсем новая и произойти может всякое…

— Добро!

Несмотря на спонтанность и, признаю, не самую лучшую организацию путешествие началось довольно приятно. Бывшие морские пехотинцы заняли позиции по бортам, внимательно оглядывая окрестности, машина бодро пыхтела, вращая колеса, Николка напряженно всматривался в заросшие берега в поисках тигра. А мы с Муравьевым продолжили беседу.

Николай Николаевич рассказывал о проблемах освоения Приморья вообще и отношениях с Цинским Китаем в частности. Разговор касался самых разных предметов: от попыток наших заклятых «друзей» — британцев помешать нашему продвижению до нравов народов, населявших эту землю. Нивхи или, как их сейчас частенько называют, «гиляки» были по словам губернатора людьми миролюбивыми и покладистыми. Бывали, конечно, случаи агрессии, но вызваны они были как правило неподобающим поведением европейцев. К примеру, случившийся три года тому назад инцидент с убийством американского моряка был местью за погибшего товарища, зарезанного китобоем в такой же зюйдвестке годом ранее.

— Не повезло янки, — усмехнулся я.

— Это точно. Гиляки, к сожалению, народ хоть и незлобивый, но простодушный. Отчего иной раз сначала делают, а потом думают. Но если к ним по-доброму, то и они отвечают тем же.

— А что скажете насчет маньчжур?

— Своеобразные люди. Что-то вроде некоторых наших кавказцев. Такая же ничем не обоснованная гордость, граничащая с чванством. Склонность к разбою, вместо занятий честным трудом. Напыщенность в речах и позах, но когда доходит до дела, если первый натиск не удался — бегут!

— А китайцы?

— Тут так сразу и не скажешь. С одной стороны, народ древней и очень высокой культуры, до которой нам — европейцам еще расти и расти. Это я говорю совершенно серьезно, ибо несмотря на некоторое отставание в технической части, Китай все равно остается одной из самых богатых и обширных стран в мире. Ими, то есть китайцами, дурно управляют, не давая проснуться производительным силам, но когда-нибудь это изменится и… дай бог, чтобы это случилось как можно позже. Из достоинств отмечу, что ханьцы склонны к труду, непривередливы в быту и потому могут быть прекрасными наемными работниками. Однако, если бы у меня был выбор, я предпочел бы вовсе не пускать их на нашу территорию.

— Вы полагаете, выбор есть?

— Думаю да. Корейцы, на мой взгляд, народ ничуть не менее трудолюбивый, но при этом лишен свойственной китайцам и маньчжурам кичливости. Поэтому если уж придется завозить азиатов, то лучше их.

— Но еще лучше наших?

— Конечно! Сибирь и Дальний Восток настоящие кладези богатств. При правильном хозяйствовании мы могли бы обеспечить продовольствием и сырьем для промышленности не только себя, но и всю Россию. Единственное что для этого нужно, это рабочие руки. И ведь они у нас есть! Зачем, скажите, русскому мужику горбатиться на скудных почвах Нечерноземья, годами не видя хорошего урожая, если Восточные провинции могут вместить в себя втрое большее население, обеспечив им куда более сытное существование.

— Богатство России будет произрастать Сибирью? — припомнил я знаменитую фразу Ломоносова.

— Совершенно справедливо, ваше высочество! Сибирью, Дальним Востоком, Приморьем…

— Сахалином, — добавил я.

— И им тоже, только сейчас это спорная территория с японцами. Уголек добывать мы там можем, а вот что-то большее…

— Скажи, пожалуйста, а у нынешней Японии есть хоть что-то, чтобы подкрепить свои претензии? Флот, армия, артиллерия?

— Нет.

— Тогда о чем мы вообще? Они еще даже Иеддо [2] толком не освоили, потому к черту. Сахалин и Курилы наши и точка!

— Даже так?

— Хочешь спросить, зачем они нам? На будущее. Которое вовсе не так далеко, как кажется. Потому застолбить эти территории надо уже сейчас. Я уверен, на том же Сахалине и в Приморье есть не только уголь, но и многое другое. Надо вести геологоразведку. Искать железо, медь, олово, золото наконец! Этим вообще кто-нибудь занимается?

— Есть такой человек, — кивнул губернатор. — Штабс-капитан корпуса горных инженеров Аносов. Состоит при мне для особых поручений.

— Он с нами?

— Нет. Остался в Николаеве.

— Пришли его ко мне, как вернемся, потолковать надобно.

За такими разговорами наше путешествие проходило совершенно незаметно. Надо сказать, что Муравьев и до того был горячим сторонником Российской экспансии на эти земли, однако к моему размаху оказался не готов даже он.

— Вы считаете, нам нужен новый порт в Приморье?

— И не один, дорогой мой Николай Николаевич. Ты уж извини, но Николаевск-на-Амуре в качестве главной базы флота никуда не годится. Гавань узкая и мелкая. Берег топкий. Туманы, сколько я успел заметить, весьма часты, что делает навигацию рискованной. То есть то, что мы здесь укрепились, разумеется, уже хорошо. Но надо двигаться дальше.

— И куда же?

— На юг. Я полагаю, надо искать здесь, — ткнул пальцев в не слишком точную карту, где по моим прикидкам должны быть будущие Находка, Владивосток и бухта Посьета. Уверен, что-нибудь подберем.

— Хм, — задумался губернатор. — Место недурное, но выход в океан проходит через проливы, которые в случае надобности легко перекрыть.

— Верно мыслишь. Именно поэтому нам нужны и Сахалин целиком, и Курилы, включая и Кунашир, то есть до самого Эдзо. Чтобы контролировать не только Татарский, но и Лаперузов проливы.

Путешествия по здешним бескрайним просторам дело не быстрое, особенно идя против течения. Спустя день после того как мы миновали слияние Амура и Уссури, нам встретился большой караван, состоящий из не менее чем полусотни разного рода гребных судов, барж и плотов. Ну как встретился. Несколько больших лодок явно пострадали и были вытащены на сушу для починки. Остальные пристали к берегу, где толпилось множество самого разного народа, среди которого многие выделялись не просто казачьей формой, но и красными лампасами на шароварах.