Дома Анна разложила покупки на кровати и долго сидела рядом. Потом надела зелёный комплект снова, уже не для примерки, а просто так. Встала перед зеркалом в спальне, распустила волосы и посмотрела на себя ещё раз.

Та же грудь. Тот же живот. Те же бёдра.

Но взгляд другой.

В этом взгляде больше не было просьбы о пощаде.

Только тихое, зрелое, почти удивлённое восхищение.

Она больше не хотела быть «женщиной, которую наконец-то захотели». Это было слишком мало. Слишком зависимо от чужих глаз.

Она хотела быть женщиной, которая сама знает, что красива. И уже потом — если захочет — позволяет другим тоже это увидеть.

Когда вечером пришёл Дмитрий, Анна встретила его не в халате и не в привычной домашней футболке, а в длинной рубашке, под которой скрывался новый комплект. Он заметил перемену сразу, но ничего не сказал. Только посмотрел дольше обычного, и Анна впервые за очень долгое время не отвела взгляд.

— Что-то случилось? — спросил он.

Она покачала головой.

— Нет. Просто сегодня я, кажется, впервые себе понравилась.

Дмитрий замер на секунду. Потом в его лице появилось что-то очень мягкое.

— Наконец-то, — тихо сказал он.

Анна подошла к зеркалу ещё раз уже поздно вечером, когда осталась одна в спальне. Комната была полутёмной, в окне отражался город, а её собственное тело в мягком зелёном белье казалось не вызовом и не обещанием, а просто правдой.

Она провела ладонью по талии, по животу, по бедру и подумала, что, возможно, всё самое важное в ней началось не тогда, когда её впервые по-настоящему захотели мужчины.

А тогда, когда она впервые посмотрела на себя и не захотела ничего исправить.

И это было почти любовью.

Глава 12. Конкуренция мужчин

После дня, который Анна провела наедине с собой, всё вокруг будто стало реагировать на неё острее. Это не было магией и не было внезапным превращением. Просто она сама начала двигаться иначе. Смотрела прямо, не спешила опускать глаза, не прятала плечи, не пыталась стать меньше. В ней появилась та тихая уверенность, которую невозможно изобразить платьем или помадой. И мужчины почувствовали это почти сразу.

Дмитрий замечал, как она стала спокойнее в собственном теле, и от этого в нём всё чаще просыпалась ревность, смешанная с желанием. Лёша писал ей чаще, чем раньше, как будто инстинктивно чувствовал: если отпустить её внимание хоть ненадолго, рядом обязательно окажется кто-то ещё. Виктор на работе становился всё холоднее, а значит — всё опаснее. А Кирилл, не зная всей глубины этой истории, продолжал смотреть на неё с молодым, открытым голодом, не умея и не желая притворяться равнодушным.

Анна видела это слишком ясно. Сначала её это настораживало. Потом стало заводить. Не потому что ей нравилось сталкивать мужчин лбами, а потому что впервые в жизни она не была больше женщиной, которая ждёт, пока её выберут. Теперь всё происходило наоборот: мужчины сами начинали нервничать, когда чувствовали, что её внимание больше не принадлежит никому из них полностью.

Особенно заметно это стало на работе. Кирилл за последние дни осмелел ещё сильнее. Он подходил к её столу без лишнего стеснения, слишком долго задерживался рядом, находил смешные поводы для разговоров и смотрел так, будто ему уже всё равно, кто и что подумает. В этой его молодости было что-то одновременно безрассудное и честное, и Анна ловила себя на том, что рядом с ним тоже становится легче, живее, моложе.

Виктор заметил перемену не сразу, а именно тогда, когда она стала слишком очевидной. В тот день Анна стояла у принтера, разбирая бумаги, а Кирилл, как обычно, оказался рядом почти без причины. Он что-то говорил ей вполголоса, она отвечала сдержанно, но в уголках губ уже жила улыбка, которую трудно было не заметить. И именно в этот момент за её спиной прозвучал голос Виктора:

— Кирилл, у вас, кажется, сегодня слишком много свободного времени.

Анна обернулась первой. Кирилл выпрямился не сразу, и по его лицу было видно, что он прекрасно понимает, о чём речь, но отступать не собирается.

— Я уточняю задачу, — ответил он спокойно.

— Уточнять задачу можно без того, чтобы крутиться возле Анны каждые полчаса, — сказал Виктор.

В отделе сразу стало тише. Кто-то сделал вид, что полностью ушёл в переписку, кто-то слишком внимательно уставился в монитор, но все, конечно, всё услышали. Анна перевела взгляд с одного мужчины на другого и слишком отчётливо почувствовала, как знакомое напряжение начинает разгораться прямо посреди рабочего дня.

Кирилл чуть приподнял подбородок.

— А это уже вы решаете, возле чьего стола мне стоять?

Виктор посмотрел на него тем самым взглядом, от которого даже взрослым мужчинам становилось не по себе.

— Я решаю, сколько в моём отделе допустимо пустой болтовни. И если вы продолжите больше интересоваться Анной, чем своей работой, то очень быстро окажетесь там, где сможете болтать сколько угодно. Вне этой компании.

Анна почувствовала, как по спине прошёл горячий холодок. В этой фразе было слишком много не только начальственной жёсткости, но и личной ревности, которую Виктор уже почти не пытался скрывать.

— Думаю, я сама могу решить, с кем мне разговаривать, — сказала она ровно.

Виктор медленно перевёл взгляд на неё.

— Разумеется, можете. Если речь действительно о разговорах.

После этих слов он ушёл первым, оставив после себя ту самую тишину, которая бывает только после удара. Кирилл выдохнул сквозь зубы и посмотрел на Анну уже без обычной лёгкой усмешки.

— Он всегда такой?

Анна взяла бумаги в руки и ответила чуть тише, чем собиралась:

— Только когда ревнует.

Эти слова прозвучали почти случайно, но именно с них всё и покатилось дальше.

Эти слова вырвались раньше, чем она успела их смягчить. Кирилл замер на секунду, потом в его глазах вспыхнуло что-то слишком живое.

— А он ревнует?

Анна взяла распечатки и спокойно ответила:

— Похоже на то.

Телефон завибрировал в самый неподходящий момент, когда Анна как раз пыталась заставить себя сосредоточиться на таблице перед глазами. После утренней сцены с Виктором и тяжёлого, слишком внимательного взгляда Кирилла внутри у неё и без того всё было натянуто до предела, и от одного этого короткого сигнала сердце уже ударило сильнее.

Сообщение от Лёши.

«Не открывай сразу, если рядом люди».

Анна быстро огляделась по сторонам и всё-таки нажала. Видео загрузилось.

На экране — Лёша. Сидит в своём кабинете, штаны расстёгнуты, толстый, твёрдый член в руке. Он медленно дрочит, глядя прямо в камеру. Голос низкий, хриплый:

«Мне очень не хватает тебя… Особенно твоего мокрого, жадного ротика».

Анна резко втянула воздух и заблокировала экран. Щёки мгновенно вспыхнули.

Она быстро написала:

«Ты совсем с ума сошёл? Я на работе!»

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Я тоже. И всё равно думаю только о том, как ты стоишь передо мной на коленях».

Анна сжала бёдра под столом. Между ног стало горячо и влажно.

«Лёша, прекрати».

«Не хочу. Я уже десять минут дрочу и представляю, как ты сосёшь меня под рабочим столом.».

Анна закусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови. Она попыталась сосредоточиться на таблице, но буквы плыли перед глазами.

«Ты невозможный».

«А ты уже мокрая?»

Она не ответила. Но Лёша продолжал:

«Я знаю, что да. Ты сейчас сидишь в своём строгом платье, а у тебя между ног уже всё течет. Потому что ты думаешь о моём члене».

Анна тяжело выдохнула и всё-таки написала:

«Да… немного».

«Немного? Не ври мне. Скажи честно, ты уже хочешь, чтобы я тебя выебал прямо сейчас?»

«Лёша…»

«Ответь. Я хочу знать, насколько ты сейчас возбуждена».

Анна оглянулась по сторонам, потом быстро напечатала:

«Очень. Я уже вся мокрая. Доволен?»

«Ещё нет. Сунь руку под юбку и проведи пальцами по своей киске. Потом напиши мне, насколько ты течёшь».