Анна замерла. Сердце колотилось как бешеное. Она понимала, что это уже слишком, но тело предательски требовало продолжения.

Она медленно опустила руку под стол, сдвинула трусики в сторону и провела двумя пальцами по своей горячей, обильно текущей киске.

«Я очень мокрая… — написала она дрожащими пальцами. — Пальцы сразу стали скользкими».

Лёша ответил почти сразу:

«Хорошая девочка. Теперь облизни их. Медленно. И представь, что это мой член».

Анна закрыла глаза на секунду, потом послушно поднесла пальцы к губам и облизала их, чувствуя свой собственный возбуждённый вкус.

«Я облизала…»

«Молодец. А теперь скажи мне, чего ты хочешь на самом деле».

Анна долго смотрела на экран. Потом написала:

«Хочу, чтобы ты меня выебал. Прямо сейчас. Жёстко».

Лёша ответил одним сообщением, от которого у неё между ног стало ещё жарче:

«Тогда дождись вечера, моя грязная девочка. Потому что сегодня я собираюсь тебя разъебать так, что ты забудешь, как ходить».

Анна прикрыла глаза на секунду. Именно в этот момент тень упала на её стол. Она резко подняла голову и увидела Виктора.

Он ничего не сказал сразу. Просто посмотрел на неё, потом на экран телефона в её руке. Взгляд у него стал таким холодным, что у неё по спине пошёл почти приятный озноб.

— Пройдите ко мне через пять минут, — произнёс он.

И ушёл. Анна сидела неподвижно, чувствуя, как сердце начинает биться сильнее. На экране телефона всё ещё светилось последнее сообщение Лёши. В нём было слишком много жара, чтобы не понять, что именно увидел Виктор, даже если не прочитал дословно.

Через пять минут она вошла в кабинет.

Виктор стоял у окна. Когда дверь закрылась, он повернулся к ней и несколько секунд молчал. Это молчание всегда было у него хуже крика.

— Значит, теперь у тебя уже расписание? — спросил он наконец. — Один пишет тебе в рабочее время, второй крутится вокруг тебя в офисе, а ты стоишь посреди всего этого и делаешь вид, что тебя это не заводит.

Анна скрестила руки на груди.

— А если и заводит?

Его взгляд стал ещё темнее.

— Тогда ты играешь опаснее, чем думаешь.

— Может быть, я просто наконец перестала прятать то, что сама хочу.

Виктор подошёл ближе, остановился на расстоянии вытянутой руки и посмотрел на неё так, будто в эту секунду в нём боролись злость и желание.

— Ты сегодня специально доводишь всех мужчин вокруг себя? — спросил он.

— Нет, — спокойно ответила Анна. — Просто вы трое почему-то решили, что если хотите меня, то имеете право нервничать друг на друга у меня на глазах.

— У тебя с ним что-то было? — резко спросил Виктор. — С этим мальчиком.

Она усмехнулась едва заметно.

— Это сейчас допрос или приступ собственничества?

— Ответь.

Анна выдержала паузу. Не потому что хотела его помучить. А потому что чувствовала, как важно сейчас не отдать ему эту власть автоматически.

— Я не обязана отчитываться перед тобой за каждого мужчину, который на меня смотрит.

Он шагнул ещё ближе.

— Я не про тех, кто смотрит.

— А я всё равно не обязана.

В его лице мелькнуло раздражение. Потом он достал телефон, быстро что-то набрал и протянул ей экран. На нём был адрес отеля.

— В восемь, — сказал Виктор. — И не опаздывай.

Анна посмотрела на экран, потом на него.

— Это приглашение?

— Нет. Это предупреждение.

— И о чём же?

— О том, что вечером я собираюсь очень подробно напомнить тебе, что бывает, когда ты целый день сводишь с ума всех мужчин вокруг себя и делаешь вид, будто не понимаешь этого.

Его голос был тихим, но именно в этой тишине и жило всё самое опасное. Анна почувствовала, как по телу идёт горячая волна.

— Ты ревнуешь, — сказала она.

— Я сегодня ревную тебя к каждому мужчине, который на тебя смотрит, — ответил Виктор. — И мне это не нравится.

Анна улыбнулась. Не насмешливо. Почти нежно.

— А мне нравится.

Эти слова добили его окончательно. Он коснулся её подбородка двумя пальцами, заставил поднять лицо и очень тихо сказал:

— Именно поэтому ты приедешь.

Глава 13. Глубокая ревность

Дома Дмитрий сразу заметил, что она вернулась не просто взвинченной, а будто внутренне уже где-то в другом месте. Анна долго ходила по квартире молча, потом всё-таки сказала:

— Он прислал адрес отеля.

Дмитрий поднял на неё глаза.

— Виктор?

— Да.

Он кивнул, как будто именно этого и ожидал. Несколько секунд они молчали, и Анна уже знала: сегодня опять всё будет решаться не в голове, а вживую, среди слишком настоящих чувств, которые уже нельзя удобно разложить по правилам в блокноте.

— Я хочу, чтобы ты поехал со мной, — сказала она.

Дмитрий не ответил сразу. Он сидел в кресле, сцепив пальцы, и смотрел не на неё, а в пол. Потом медленно поднял взгляд.

— Зачем?

Анна подошла ближе.

— Потому что мне кажется, тебе уже мало просто ждать дома. И мне тоже мало делать вид, будто всё можно держать отдельно.

Он долго молчал.

— Ты уверена, что хочешь этого? — спросил он.

— Нет, — честно ответила Анна. — Я вообще уже давно ни в чём не уверена до конца. Но я знаю, что не хочу снова ехать к другому мужчине, оставляя тебя наедине с тем, что ты сам себе придумаешь. Не сегодня.

Собирались они молча. Анна выбрала чёрное платье, без лишней откровенности, но такое, в котором сама чувствовала собственную тяжёлую женственность. Дмитрий наблюдал за ней не как муж, привыкший к домашнему переодеванию, а как мужчина, который уже знает, для кого и зачем его жена сегодня становится особенно красивой, и от этого его взгляд становился только тяжелее.

— Ты сейчас красивая до боли, — сказал он, когда она застегнула серьги.

Анна обернулась.

— Это упрёк?

— Нет. Просто факт, который меня убивает.

Он сказал это без злости, и от этой честности у неё внутри всё сжалось ещё сильнее. В машине по дороге к отелю они почти не говорили. Дмитрий сидел рядом с ней напряжённый, слишком собранный, и Анна чувствовала, как в нём уже идёт та внутренняя буря, которую он сам ещё не умеет назвать. Не только ревность. Не только страх. И даже не только желание. Что-то сложнее. Как будто вся его мужская роль за последние годы треснула, а сейчас он добровольно шёл туда, где она может либо окончательно развалиться, либо сложиться заново.

Виктор открыл дверь номера сам. Когда он увидел Дмитрия рядом с Анной, его лицо изменилось не сразу. Сначала только глаза стали холоднее. Потом он посмотрел на неё уже без привычной уверенности, как будто понял: сегодняшний вечер с самого начала устроен иначе, чем он рассчитывал.

— Интересный поворот, — сказал он спокойно.

Анна вошла первой.

— Не поворот. Условие.

Виктор закрыл дверь и перевёл взгляд на Дмитрия.

— Он сам захотел приехать?

— Я здесь не потому, что меня заставили, — ответил Дмитрий. — Но и не потому, что мне легко.

Эта фраза повисла между ними, и даже Виктор, кажется, понял, что лишней холодной игры здесь быть не должно. В комнате стало тихо.

Номер был дорогим, слишком аккуратным, с мягким светом, огромной кроватью и столиком у окна, на котором уже стояла бутылка вина. Всё выглядело так, будто создано для чьей-то тайной страсти. Только теперь тайны здесь почти не осталось.

Анна сняла пальто медленно, потом повернулась к обоим мужчинам.

— Сегодня всё будет не так, как раньше, — сказала она. — Никаких неожиданностей. Никаких игр, где кто-то решает за другого. Если я скажу стоп — всё заканчивается. Если Дима скажет стоп — тоже.

Виктор кивнул.

— Хорошо.

Дмитрий ничего не сказал, но по тому, как он стоял, стало понятно: он слышит каждое слово и цепляется за эти границы как за последнюю опору.

Анна подошла к нему первой. Взяла его ладонь и сжала в своей. Это было простое движение, почти домашнее, но именно оно вдруг изменило весь воздух в комнате. Не женщина, которую передают между двумя мужчинами, а жена, которая сознательно вводит мужа в ту часть своей жизни, куда раньше его не пускала.