— А вы слишком красивая, чтобы я делал вид, будто этого не вижу.

Он ушёл раньше, чем она успела ответить, и именно это добило её окончательно. Анна сидела за столом, смотрела в документ и понимала, что улыбается. Не потому что влюбилась в мальчишескую наглость. А потому что впервые за долгое время почувствовала себя не просто желанной, а ещё и молодой рядом с этим желанием.

Не моложе по возрасту. Моложе по энергии.

Вечером в туалетной комнате она задержалась у зеркала чуть дольше обычного. Провела пальцами по шее, по волосам, по ткани блузки на груди и вдруг почти с удивлением заметила, как горят у неё глаза. Её жизнь за последние недели стала намного грязнее, сложнее и опаснее, чем раньше. Но вместе с этой опасностью пришло ещё кое-что: кожа будто засияла, движения стали мягче, осанка — увереннее. Она уже не была женщиной, которая всё время уменьшает себя.

Она стала женщиной, на которую смотрят.

И новое внимание Кирилла ударило по ней именно туда. Не в низ живота даже — хотя и туда тоже. А в ту часть, где живёт женская тщеславная радость от того, что молодой красивый мужчина вдруг буквально светлеет, когда ты на него смотришь.

На следующий день он принёс ей кофе.

— Я не просила, — сказала Анна.

— Я знаю. Но вы вчера сказали, что пьёте без сахара. Я запомнил.

Она взяла стакан, чувствуя, как к щекам приливает тепло.

— Это опасный навык для стажёра.

— Почему?

— Потому что женщины начинают думать, что вы внимательный, а это уже полдела.

Кирилл усмехнулся.

— Ну наконец-то вы признали, что я мужчина, а не стажёр.

Она покачала головой, но улыбку скрыть не смогла.

— Вы очень наглый.

— Зато честный.

Это слово задело сильнее, чем он мог предполагать. Честность за последние недели стала для Анны почти болезненной темой. Честность дома. Честность перед собой. Честность в том, как её хотят и как она сама отвечает на это желание. И сейчас, когда Кирилл произнёс это почти играючи, она вдруг почувствовала, как внутри снова просыпается что-то очень живое и очень женское.

Позже он задержал её у лифта, когда все уже начали расходиться.

— Я вас пугаю? — спросил он.

Анна посмотрела на него внимательно.

— Нет.

— Тогда почему вы всё время уходите на полшага раньше, чем хочется?

Она рассмеялась. Тихо, но по-настоящему.

— Потому что вы слишком молоды, чтобы так хорошо задавать вопросы.

Кирилл наклонил голову.

— А вы слишком красивы, чтобы всё время вспоминать о моём возрасте.

Лифт приехал, двери открылись, но ни один из них не двинулся сразу. Между ними повисла та короткая пауза, в которой уже нет ничего рабочего, но ещё есть видимость приличия.

— У вас кто-то есть? — спросил он.

Вопрос был простым. Опасным. Почти детским на фоне того, что творилось в её жизни на самом деле.

Анна могла бы соврать легко. Сказать «муж» и закончить этот флирт одной вежливой стеной. Могла бы улыбнуться, перевести тему, уйти в лифт, даже не оглянувшись. Но вместо этого она несколько секунд просто смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается тёплая, почти стыдная радость от самого факта этого вопроса.

— Есть, — сказала она наконец.

Кирилл замолчал только на секунду.

— Жаль, — ответил он. — Но не настолько, чтобы я перестал пытаться.

Двери лифта начали закрываться, и он всё-таки шагнул внутрь. Анна осталась в коридоре и смотрела на его отражение в металлической створке, пока лифт не ушёл вниз. Только после этого она поняла, что всё это время стояла,

задержав дыхание.

По дороге домой она впервые за долгое время

не думала ни о Лёше, ни о Викторе. И даже не о

Дмитрии. Она думала о молодом мужчине с

дерзкой улыбкой, который смотрел на неё так,

будто перед ним не сложная взрослая женщина

с запутанной жизнью, а просто та, с кем он

очень хотел бы поцеловаться в лифте.

И от этой мысли ей стало жарко.

Дома Дмитрий заметил это почти сразу.

— Что-то случилось? — спросил он за ужином.

Анна подняла глаза.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты вся светишься.

Она усмехнулась и опустила взгляд в тарелку, но внутри всё уже знало правду. Кирилл ничего ещё не сделал. Не коснулся её, не поцеловал, не увидел в белье, не услышал её сорванного дыхания. Он только смотрел, улыбался и говорил слишком прямо.

Но именно от этого в ней родилось новое, опасное чувство. Не тёмное, как с Виктором. Не жадное, как с Лёшей. А почти звонкое. Молодое. Как будто рядом с его вниманием она сама на мгновение стала легче, дерзче, живее.

И это пугало её почти сильнее всего остального.

Потому что означало одно: её желание не остановилось на двух мужчинах. Оно продолжало расти.

А вместе с ним росла и сама Анна.

Глава 8. Первое свидание с Кириллом

Кирилл не скрывал своего интереса уже несколько дней, и именно это делало его таким опасным. Не потому что он был самым красивым мужчиной, которого Анна встречала, а потому что в нём совсем не было привычной взрослой осторожности. Он не взвешивал слова, не проверял почву под ногами, не строил длинную игру. Он просто смотрел на неё так, будто уже решил, что она ему нравится, и не видел смысла делать вид, будто это секрет.

Анна чувствовала этот взгляд даже тогда, когда стояла к нему спиной. На совещании, в коридоре, у кофемашины, у лифта. И каждый раз вместе с раздражением в ней поднималось что-то совсем другое — почти забытое, звонкое чувство собственной женской живости. Рядом с Виктором она ощущала себя тёмной и взрослой. Рядом с Лёшей — желанной до грубого жара. А рядом с Кириллом вдруг становилась моложе, легче, дерзче, как будто чья-то чужая свежая молодость на секунду цепляла и её саму. Виктор заметил всё раньше, чем она ожидала.

Большинство уже собиралось домой. Кирилл подошёл к её столу, опёрся ладонью о край и с той своей наглой, слишком открытой улыбкой спросил:

— Анна, а если я приглашу вас сегодня на ужин, вы снова скажете, что я слишком самоуверенный?

Она подняла на него глаза, уже почти заранее зная, что рядом где-то есть Виктор. Не видя его, но чувствуя.

— А если скажу, это тебя остановит? — спросила она.

Кирилл усмехнулся.

— Нет. Но мне нравится, как вы это говорите.

Анна покачала головой, стараясь не улыбнуться слишком явно.

— У меня может быть вечер занят.

— Тогда я рискну и спрошу, кем.

Он сказал это легко, без ревности, почти играючи, как мужчина, который ещё не знает, насколько сложной может быть взрослая женщина напротив. И именно в этот момент Анна увидела Виктора. Он стоял в конце open space, разговаривал с кем-то из отдела, но смотрел не на собеседника, а на них.

В этом взгляде не было сцены. Только лёд.

Анна слишком хорошо уже знала этот лёд. Холодная злость Виктора всегда пугала её сильнее, чем открытая грубость. Потому что он не спешил, не делал лишних движений и от этого казался ещё опаснее.

— Ужин, значит? — спросила она, снова глядя на Кирилла.

— Ужин, — подтвердил он. — Обычный. Хотя я бы предпочёл сразу необычный, но боюсь, вы тогда опять скажете, что я слишком наглый.

Она всё-таки улыбнулась.

— Ты действительно слишком наглый.

— Но ты же не сказала «нет».

Эта простая фраза почему-то ударила в неё сильнее, чем должна была. Не потому что в ней было что-то особенно острое, а потому что Кирилл сказал «ты». Впервые так легко, будто этот переход случился уже сам собой.

Анна выдержала короткую паузу и ответила:

— Хорошо. Ужин.

Кирилл просиял так открыто, что у неё внутри что-то сжалось — не от любви, конечно, а от того самого чувства, когда молодой мужчина рядом с тобой вдруг становится почти счастлив просто потому, что ты согласилась.

— Я напишу адрес, — сказал он. — И обещаю вести себя прилично хотя бы первые двадцать минут.

— Хотя бы? — переспросила она.