Мы же двинулись в противоположном направлении, которое частенько подкидывало сюрпризы. То какие-то полузатопленные каменные руины, то дерево титанических размеров, то непонятные чёрные хреновины, в которых я с трудом признал оплавленные арочные каркасы. Материал напоминал стекло, местами потёкшее от невыносимой температуры, словно свечной воск. Кое-где готовился капнуть, да так и застыл. Причём по твёрдости он не уступал камню. Только древней катане Двойки удалось его поцарапать, и то слегка. Мне уже попадалось нечто подобное в Ревущем лабиринте, но тут остались одни сплошные ошмётки вместо полноценных контуров. Что-то рухнуло в грязь и утонуло, а остальное заросло. Зелень охотно пользовалась опорами, оплетая их со всех сторон и понемногу подтачивая. Кое-где искусственный обсидиан был сплошь ноздреватым от прилепившихся к нему корней, полных едкого сока. Природа всегда берёт своё.

Воды в округе стало куда больше, вплоть до мелких озёр, а сухие места почти не встречались. Редкие островки хранили следы многочисленных стоянок, иногда не таких уж и старых. Однажды нам встретилась совсем свежие следы вспугнутых людей, не желавших встречи с нашим отрядом. Мы могли попытаться догнать их, но зачем? Просто выставили усиленный дозор и спокойно переночевали.

Серьёзным бандам здесь делать нечего. Кормовой базы никакой, только друг дружку резать, что быстро надоедает. А добираться сюда муторно и долго. Скорее всего, это были какие-нибудь отщепенцы или вовсе рабы, сбежавшие с плантаций. В любом случае, наша настойчивость могла сделать только хуже, а я не люблю вредить людям просто так.

Весь следующий день мы пытались обойти цепочку полузаросших омутов, пока не нащупали достаточно прочную перемычку. Идти пришлось вброд, иногда утопая в липкой жиже по грудь. Перепуганные гарру всё время пытались отбиться и утонуть, но многочисленные верёвки связывали тягачей в одну сплошную гирлянду, не давая разбрестись. Общими усилиями заблудших вытягивали из трясины, и шествие продолжалось.

Вскоре наша возня привлекла местных обитателей, напоминавших дракончиков из восточной мифологии. Вытянутые змееподобные тела до пяти метров, маленькие загребущие лапки с перепонками, длинный хвост и огромный хавальник, напичканный клыками. Понятное дело, что рацион у них совсем не растительный.

Твари атаковали разом со всех сторон, поднимая буруны жидкой грязи. Однако я задолго до того заметил подозрительное шевеление неподалеку и предупредил отряд. Хищников мы встретили как полагается — копьями, болтами, а так же старыми добрыми шестами.

Это лишь со стороны выглядит отчаянной глупостью, а на самом деле нормальная тактика. Не нужно делать из животных интеллектуалов. Они не люди. Даже весьма сообразительные земные млекопитающие принимают любую палку в человеческих руках за полноценную часть организма и честно на неё бросаются. Нужно только выставить её перед собой. Бродячая псина, в которую хоть раз прилетал брошенный камень, всегда шуганётся от характерного замаха рукой, пусть в той и ничего нет. Звериный разум прежде всего реагирует на движение. Поэтому наши предки охотились с рогатиной не только на медведя, но и на всю древнюю мегафауну, став основной причиной её вымирания.

Обитатели болот исключением не стали. Грызли дерево, давились металлом наконечников и подыхали одна за другой. Я чётко видел их даже под слоем грязи, отправляя снаряды прямо в приплюснутые бошки. Пао с Нилиной больше ориентировались по всплескам, но тоже частенько попадали. Раненые тут же теряли к нам интерес, шустро угребая прочь, а за следом за ними ринулись остальные. Дичь нынче попалась колючая, проще перекусить сородичами.

Интересно, как они ориентируются в такой мутной среде?

Мы оставили пиршество за спиной и спустя полчаса выбрались на условный берег, представлявший собой сшитые растениями кочки. Цепкие корни не давали земле расползтись, постоянно вытягивая из неё влагу. Сломай любой листочек или побег, и он тут же начинает обильно исходить соком. Иногда очень даже липким.

В общем, форсирование брода хоть и заставило поволноваться, но всё-таки обошлось малой кровью. Одного гарру цапнули за ногу, а Ганью едва не утопили. К счастью, пеньковые верёвки стягивали не только животных, и юную мечницу выдернули с омута, словно блесну. Даже наглотаться толком не успела к радости Дейчи.

По-настоящему серьёзные проблемы настигли нас через пару дней. Мы в кои-то веки двигались по суше, немного возвышавшейся над остальной местностью. Рифовая гряда тянулась не совсем в нужную сторону, но лучше так, чем вязнуть на каждом шагу. Внизу то и дело поблёскивали настоящие озерца. Крохотные и при этом невероятно глубокие. Сверху пара метров стоячей воды, а потом одна Нарко знает сколько грязи с илом. В некоторых даже водилась рыбёшка, немного разбавляя наш скудный рацион.

Пао сдружился с пронырами-шиноби, к которым примкнула охотница Нилина, и молодёжь частенько проводила время вместе. Остальные же, включая меня, могли только кряхтеть на привале и делать вид, что ничего не болит. И помирать никто не собирается. А вот в их годы я, конечно, зажигал…

Ну ничего, мне до Саши Македонского ещё далеко, порох в пороховницах почти не отсырел. Просто колено побаливает, не иначе как на плохую погоду. Дожди здесь дело самое обыкновенное, иногда могут лить хоть пару суток, и тогда лучше где-нибудь отсидеться.

Дневные привалы мы старались не затягивать, как бы не тянуло полежать подольше, но тут и вовсе прошло всего ничего, а молодая компашка уже прискакала с выпученными глазами.

— Там… Эти…

— Целая толпа!

— Фиксирую множественные цели, — буднично заявил Зумм, берясь за свою биту для лапты.

Робот видел гораздо дальше, чем я, но вскоре и мой шарик различил мельтешение внизу. Перепад всего пару метров, но из-за пологости склона расстояние выходило приличным. Густые заросли не давали рассмотреть, что там творится, однако шорох быстро нарастал. Не к добру.

Сумрак выстроил отряд в оборонительную позицию, и тут я даже спорить не стал. Бежать отсюда некуда — мы почти у самого края гряды, потому и решили передохнуть перед спуском в грязь. Очень даже вовремя, потому что в ней толком не развернёшься. А тут относительно твёрдая почва под ногами, если смотришь, куда наступаешь.

Ребята едва успели отдышаться и предупредить, от какой конкретно живности они спасались бегством. Вшитый в меня переводчик упорно настаивал на «болотных пауках», хотя с нашими членистоногими эти твари имели только схожий силуэт. В первую очередь из-за вывернутых суставчатых лап, что резко расширялись к низу, формируя зазубренную рубящую кромку. Тут больше богомол подходит, с его характерными косами. Хватательные конечности у зверушек тоже имелись, до поры поджатые к основанию кожистого панциря. Башка круглая, уродливая, почти полностью состоящая из пасти, за которой едва проглядывают чёрные бусинки глаз. Хорошо хоть ростом зверюги не вышли. Самая крупная, что мне попалась, едва достигала полутора метров в холке. А вот на юге шекских пустынь по слухам водились экземпляры побольше, что и рвача могли уделать. В принципе, у них схожая роль, только ареалы разные.

Давным-давно в горах Возрождения мы уже сталкивались с их дальними родственниками. Ещё более мелкими и мягкотелыми. Но и мы тогда представляли собой жалкое зрелище. Местные зверюги куда опаснее, особенно угрожающей красной масти, но главная беда в их количестве. Поодиночке они ходят редко, предпочитая нападать всем скопом. И сейчас, похоже, мы нарвались на самую крупную стаю.

Чудища двигались сплошной плотной массой, выкашивая подлесок и даже мелкие деревца. Я мысленно прикрутил чувствительность шарика, иначе нормальное зрение уже начинало рябить. Никто и не думал прятаться — паучки пёрли как по стадиону, соревнуясь друг с другом в скорости. Некоторые аж подпрыгивали от спешки.

— Хорошее место, — внезапно выдал Зумм. — Пройдут мимо.

Спустя буквально пару секунд передние твари ударились в наш копейный строй. Кому не хватило полноценного древкового оружия взяли простые палки. Отпихнуть, задержать ненадолго, давая возможность остальным нанести решающий удар. Даже оклемавшаяся Изнанка схватила дрын, чтобы поддержать остальных.