Я выкатился с другой стороны, ободряюще похлопав по голове Йонина, который прилёг неподалёку. А то совсем ниндзя расстроился и забыл, что есть органы поважнее причиндал. Вот Ухват об этом помнил, едва не вколотив палицу мне прямо в лицо. Вожак перемахнул столешницу следом за мной, только поверху. Вот же приставучий гад!

Только на этот раз прикрыть вожака оказалось некому. Я чуть пригнулся, чувствуя как один из гвоздей оставил борозду на моей голове, попутно вырвав клок волос. Ничего страшного, ещё отрастут. А вот выпавшие из распоротого живота кишки — проблема чуть посерьёзнее. Ради такого случая даже масла не пожалел, полоснув ублюдка на совесть, от груди до паха. Почти что вскрытие провёл. Тот в расстроенных чувствах рухнул на колени, заливая пол кровью и смрадом, а я переключился на последнего, кто ещё представлял угрозу.

Большой Буу поднялся на ноги, ошалело глядя по сторонам. Рядом выл Песок, поджав искалеченную ногу к животу, а с другого бока конвульсивно дёргался кто-то из недобитков. Красота.

— Эй, не меня ищешь?

Я принялся нарочито медленно обходить столовую зону, чавкая на каждом шагу и скалясь во все зубы. Грязь развели жуткую, уборщикам не позавидуешь. Проще псов прямо здесь поселить на пару дней.

— Стой, погоди! Давай добазаримся!

Забавно. Ведь из всей шайки он выглядел самым тупорылым. А тут на тебе — попытка переговоров. Неужели проблеск сознания?

— Вали. — Я указал испачканным пальцем ему за спину. — Если успеешь.

Верзила торопливо ринулся к ближайшей решётке и через пару мгновений затворил её за собой с обратной стороны. Что ж, вынужден признать свою ошибку. Он всё-таки дебил. Потому что там была ЧУЖАЯ камера.

Приняли его с хлебом-солью, наплевав на физическое превосходство. Можно быть сильнее любого соперника, но не сразу четверых. В тесном пространстве вспыхнула яростная возня, а я тем временем подошёл к Песку, который продолжал раздражать мои барабанные перепонки воем. Даже когда я поставил ногу ему на грудь.

— Не ной, сам виноват.

Стальные пальцы без труда проникли в распахнутый рот, в котором не хватало трети зубов, и с хрустом выдрали нижнюю челюсть со всей мясной бахромой. Бандит задёргался, но хлынувшая в развороченную глотку кровь не давала ему толком распеться. Я отшвырнул трофей прочь и громко поинтересовался у охреневших зрителей.

— Ну что, кто следующий?

— Тебе не жить, Одноглазый! — прошипели откуда-то из дальнего угла. — Тебя первого же кончат!

— Не успеют, — пообещал я честной публике. — Думаешь, детишек нам просто так подкинули? По доброте душевной?

— Излагай, — раздался куда более спокойный голос.

— Полно тебе, Хлеб, — упрекнул я бывшего старосту. — Мы ведь все прекрасно знаем, зачем нас тут держат. Время пришло.

— Тогда тем более, какой смысл? — вздохнул кто-то совсем рядом, за решёткой.

— Оставаться людьми, например, — я зря пожал плечами, и по ключице снова заструилась кровь. — Но если у кого-нибудь возникло желание сдохнуть ради попытки надругаться над ребёнком, милости прошу на выход.

— Эти твари нас будут завтра убивать!

— Только не они. И вообще, до утра ещё дожить надо.

— Вот именно, Одноглазый, — недобро напомнили мне. — Впереди ещё целая ночь…

Я со смехом стянул заскорузлую повязку с лица и отшвырнул её прочь.

— Не беспокойся, Карасик, я с них глаз не спущу!

Шарик так и не научился видеть по-человечески, зато прикольно светился в глазнице, потусторонним голубоватым светом.

По бараку прокатился дружный вздох изумления. Кто-то выругался и даже прочитал молитву от переизбытка чувств, но ни одна решётка так и не сдвинулась. Молодцы, что тут скажешь. Их ещё больше двух десятков, ну не боятся же они меня в самом деле? Будем считать, что сознательность взяла верх.

Здесь же не только криминалитет, а вообще все, кто попался шекам-людоловам под горячую руку. Даже парочка беглых рабов имеется.

Жертвенные агнцы между тем скромно топтались у порога, сбившись в кучу. Но хотя бы в обморок не попадали, уже хорошо. Здешние отпрыски растут в куда более суровых условиях, чем люди, но даже на них наши зековские разборки произвели впечатление. Не каждый день увидишь, как хищники устраивают грызню между собой за право первым тобой отобедать.

И вот одержавший победу монстр направился прямо к ним, насвистывая весёлую мелодию. Бедняжки сбились ещё теснее, будто пытаясь собраться в одного полноценного шека. Но тщетно.

— Ну что, дети мои! Добро пожаловать в нашу скромную обитель, — с фирменным оскалом поприветствовал я пятёрку. — Присаживайтесь к столу, в ногах правды нет, она вся в заднице… Так, сели, я сказал!

Перепуганные птенцы послушно плюхнулись на жердочку, всё так же не отлипая друг от друга. Но теперь хотя бы цепочкой. Мне же пришлось устроиться на остатках второй скамьи, соорудив себе подобие табурета без ножки. Ногу за ногу на таком не закинешь, но посидеть можно. В новой камере Большого Буу продолжалась возня, и я убедительно попросил вести себя потише. Меня уверили, что воспитательные работы близится к концу, а мои собеседники поспешили втянуть головы в плечи. Сказал бы — рогатые — но у всех отростки оказались спилены под корень. Причём совсем недавно, судя по сочившейся из пеньков сукровице.

Вот суки, сам бы придушил! Как жаль, что сегодня снаружи все и так умрут. Без моего участия.

— Итак, признавайтесь, за какие грехи вы здесь?

Малыши наконец-то перестали изображать загипнотизированных кроликов и переглянулись. Слово взял один из двух мальчиков — самый низкий и при этом плечистый. Не думал, что у этой расы встречается коренастое телосложение. Хотя они ведь давно воспроизводятся сами, а не при помощи генной инженерии. Должен же хоть где-нибудь инбридинг засбоить.

— Мы… Разочарование.

— Родителей?

— Всего нашего рода.

— А кто это решил? — с невинным оскалом поинтересовался я. — Случайно не Костяной Топор?

Ответом послужили неуверенные, почти испуганные кивки. Желание убивать стало почти нестерпимым. Не будь тут лишних зрителей, точно начал бы дверь ковырять ножом.

— Так-так… Значит, завтра с утра у нас ритуал Посвящения. И когда ваши сверстники своими глазами увидят, что с вами стало, их рука не дрогнет. Забьют нас безо всякой жалости, как полагается у славных воинов Крала. Первая победа, первое убийство, первая месть… Отдаю должное старому ублюдку, он всё продумал. Жаль, не я его прикончу. Но вы не переживайте, следующий восход Матери ему не видать, я в таких вещах ошибаюсь очень редко.

Судя по вытянувшимся лицам, мне поверили.

— Боитесь?

— Да, — обречённо ответила одна из девочек со смешным именем Рама. — Ты ведь скелет?

— С чего бы это… А! — я повертел перед собой металлическую руку, будто впервые увидев её. — Нет, дорогая моя. Я всего лишь позаимствовал у них кое-какие части взамен утраченных. А так обычный гладкокожий, как вы нас зовёте.

— Ты убивал скелетов? — восхищённо уставилась на меня другая девчушка.

— Да как-то не приходилось, они сами вокруг меня неплохо дохнут.

— И мы… тоже? Как остальные

Она не смогла выдавить из себя ключевое слово «умрём», но я понял и так.

— А вы, мои хорошие, сейчас находитесь в самом безопасном месте во всём святилище. Если не будете дурить, доживёте не только до завтра, но и до старости.

— Зачем? — сокрушённо вздохнул другой мальчик. — Воинами нам всё не стать.

— А больше жить и незачем, да? Никаких других желаний, совсем ничего? Поверьте, убивать других быстро надоедает. Может, всё-таки придумаем вам другие увлечения?

— Мне нравится плести из соломы, — робко призналась Рама.

— Куклы! — презрительно фыркнул коренастый пацан.

Этот явно мечтал о воинской карьере и переживал несколько в другой плоскости, чем его друзья по несчастью.

— А сам-то ничего не умеешь? — поддел я его.

— Вот ещё! Я могу на деревяшках вырезать!

— Ну, покажи.

— Как?

— Да вот же, — кивнул я на столешницу, поднимаясь на ноги. — Инструмент найдёшь возле трупа с тёмной кожей, он у нас всего один такой был. Остальные, как видишь, светленькие. Заодно приятелю своему дубинку прихвати, она тоже где-то рядом валяется.