— А просто в сторонку отвести не судьба? — проворчал я. — Ладно, закрой дверь, не гоняй сквозняк.
— Спасибо.
Целительница вернула створку на место и встала напротив кровати, совершенно не стесняясь своей наготы. Куда больше визитёршу беспокоил арбалет в моих руках. А мне наоборот, так привычней общаться с непрошенными гостями.
— Слушаю тебя.
— Ты ведь уже понял, что я…
— Тоже иноземка. Да. Почему сразу не рассказала?
— Вспомни, в каком состоянии ты меня забрал к себе. — Девушка демонстративно постучала пальцем по голове, где раньше змеились шрамы. — Даже сейчас в моей памяти сплошные прорехи, но это всё равно настоящее чудо. Благодаря продвинутым машинам я начала собирать себя по кусочкам, поначалу вообще не осознавая, что со мной творится. Спасибо, что не дал тогда меня убить. И после.
— Всегда пожалуйста.
— Ты удивительный человек, правда, — произнесла она, будто успокаивая брошенного парня. — Никто на твоём месте не стал бы так рисковать. Даже я сама. Наверное, поэтому старый слуга и не увидел во мне крупицу Прежних Владык. Тех, кого здесь называют Древними либо Первыми. Я всего лишь один из бастардов, а ты — настоящий наследник.
— Перехвалила, у меня скоро уши слипнутся. И что за отсебятина в терминах?
Юта в ответ с ехидной улыбкой выдала гортанный речитатив, в котором я дай бог разобрал половину звуков. Как будто скрестили монгольское горловое пение, корсиканский диалект и абхазский говор, залив эту смесь хорошим таким слоем абсента для смазки. Иначе можно язык ненароком вывихнуть. Аж захотелось опустить арбалет и поковырять пальцем в ухе.
— Я сказала, «ты же не думал, что мы с тобой из одного места», — перевела мне инопланетянка.
Окранова мать! К местным обитателям я уже как-то привык, и даже перестал обращать внимание на всякую экзотику. А ведь после того, как она не узнала старину Архимеда, можно было догадаться. Я ведь не единственный даюхан в мире. Но у меня голова и так уже гудела почище трансформаторной будки от перенапряжения.
— И откуда же ты?
— Название тебе ничего не скажет, — повела она обнажёнными плечами. — Ты даже не сможешь его нормально воспроизвести. Полагаю, когда-то это была колония для ссылки неблагополучных личностей, либо вовсе тюрьма. Но тех пор прошло так много времени, что наш народ успел несколько раз всё забыть и практически вымер. К счастью, наши учёные смогли отыскать путь обратно и вот мы здесь.
— Мы?
— Конечно. Я не столь эгоистична и самонадеянна, чтобы сбежать сюда в одиночку. Хотя, говоря по правде, нас осталось слишком мало, чтобы сформировать собственный народ, как вот эти, например.
Девушка с презрительной гримасой кивнула на храпящую жженоземку. Да уж, от пугливой невольницы с зашитым ртом не осталось и следа. Возможно, та и впрямь умерла в катакомбах Ревущего Лабиринта…
Самое забавное, что внешне Юта куда меньше тянула на жительницу иной планеты, чем Тара. Ни тебе заострённых ушей, ни антеннок на голове. Худощавая, бледнокожая, но натуральные рыжие барышни и тут фору дадут. Её пигмент отчасти напоминал альбиноса, только волосы серебристые. Не платиновая блондинка, а скорее алюминиевая. В раздел необычного можно записать, разве что, излишне крупные глаза, но даже у нас на Земле встречается подобный типаж. Навскидку я вспомнил как минимум парочку большеглазых актрис и одну работницу эскорта. Правда, в её случае могла иметь место пластическая операция для привлечения любителей аниме. Таких среди обеспеченных граждан с каждым годом становилось всё больше.
И сейчас, разглядывая ничем не прикрытое женское тело, я почти не находил отличий от землянок. Тёмные ареолы вокруг сосков? Отсутствие лишней растительности? Нет, херня всё это, меня опять куда-то не туда сносит.
Впрочем, подвоха не заподозрил и сам профессор Шаан, а он в анатомии натурально собаку съел.
— То есть, вы здесь по собственной воле, так?
— Верно. Мне раньше казалось, ты тоже сбежал.
— Ещё чего! У нас, так сказать, произошёл несчастный случай во время исследований. Мы и знать не знали, что перед нами та самая Дверь в иной мир, пока сюда не затянуло.
— Прости, но ты не похож на учёного, — усмехнулась она.
— Так и есть, я был с ними в качестве почётного сопровождающего.
— Значит, и правда дворянин? Занятно. Что случилось с остальными?
— Увы, они все мертвы. Остался только я.
— Сочувствую. Быть совсем одному… Тяжело.
— Полагаю, в городе ты встретила своих, — начал я рассуждать вслух. — И даже не случайно, если память к тебе полностью вернулась. А они только рады, что их без вести пропавшая соплеменница оказалась живой. Интересно только, откуда они знали про детали расследования. Либо сами служат в местной страже, либо…
— Им пообещали помощь, — вздохнула Юта. — А по факту просто использовали, как тех же роев. Мои родичи не видели то, что видела я, они не знали то, что знаю я. Иначе ни за что бы не согласились.
— Ну прямо сама невинность, — хмуро подытожил я. — Ещё скажи, что их убивать не надо.
— Мы тебе не враги, поверь! Произошло чудовищное недоразумение, больше такого не повторится. Сотрудничество уже разорвано, а я приложу все силы, чтобы исправить ситуацию.
— Да неужели? А не ваши ли ребята, часом, поделились с Биологами формулой взрывчатых веществ?
— Я… Я не знаю, — замотала она головой. — Возможно. У нас не действовал запрет на технологии, включая оружие. Но мы знали, что использовать его здесь запрещено.
— Так, а вот с этого места поподробнее!
— Не жди от меня больших откровений, я тогда только начала взрослеть, да и помню далеко не всё. Однако точно знаю, что наши учёные смогли расшифровать часть надписей возле Врат. Это место, эти земли… Нечто вроде убежища, в самом широком смысле этого слова. Его в далёкие времена переделали специально для людей, чтобы те могли жить в идеальных условиях. Воздух, вода, температура и многое другое… А ещё крохотные машинки, которые помогали сглаживать все проблемы адаптации. Это была невероятно сложная работа, которая полностью преобразила Пангако. Слово, кстати, не просто набор звуков, а термин старой речи. Как тот же Китрин. Тяжеловато подобрать нормальный аналог для косноязычной местной речи, но вроде бы это значило некую плавучую изолированную постройку, где хранились запасы разнообразия самой жизни на случай какой-нибудь катастрофы. У нас дома даже сохранилась легенда о чём-то подобном.
— Ковчег, — произнёс я по-русски.
Девушка в ответ прокряхтела собственное название, после чего продолжила на понятном диалекте:
— Кстати, останки прежних обитателей до сих пор можно встретить в некоторых местах. Помнишь тот людоедский пляж? Я видела на юге кости ещё больших размеров, так что их обитатели должны быть размером с небольшую гору. Наверное, они все жили под водой, пока здешняя суша не всплыла из пучин. Некоторые виды смогли приспособиться к новым условиям, остальные либо вымерли, либо были полностью истреблены Владыками. А потом разразилась та самая Катастрофа, которую ждали Владыки. Она пришла даже сюда, в это благословенное место, но запаса прочности хватило, чтобы выстоять. Со временем пригодных территорий стало меньше, и всё равно здесь нашли приют самые разные народы. Я уверена, что многие сбежали намеренно, как и мы, воспользовавшись обрывками Сети. Мы знали, что не вернёмся домой, но нам повезло найти правильный путь.
Мне осталось лишь посочувствовать бедолагам. Я много как обзывал этот чокнутый мирок, но райскими кущами — никогда.
— А мы точно говорим про тот же Пангако? Три четверти земель это разнообразные пустыни, пригодную для питья воду хрен найдёшь, а жара такая, что где-то даже камни плавятся. Не считая заражённых мест.
— Ерунда! — отмахнулась Юта. — Здесь есть настоящее небо, чередуются день и ночь, есть реки, моря и леса. А главное, здесь можно дышать сколько захочешь! Не знаю как там у тебя дома, но мы обитали под землёй, спускаясь всё глубже от надвигающегося холода. Верхние ярусы вымораживало так, что трескался даже металл, при малейшем ударе. В свою очередь нижние после обвалов затапливало… Нет не водой, а тягучей дрянью, которая при нашей температуре превращалась в ядовитый газ. Здесь даже подобного слова нет. Поэтому я так испугалась, когда впервые попала в здешнее подземелье, пусть и не могла ничего толком вспомнить. Как будто снова вернулась домой…
