Однако сатисфакция меня сейчас интересовала в последнюю очередь. Тут как бы не пришлось его защищать от желающих заткнуть ему рот посильнее чем Двойка. Это не какой-то там рой, которому никто кроме нас не поверит.

Первым делом я заглянул одним глазком в то самое помещение, куда распорядитель так стремился. На первый взгляд — что-то вроде внутреннего поста охраны. На противоположной стене темнели шесть выбитых в скале ниш, устланных циновками. Видимо, там отдыхали бойцы между сменами, а за большим столом они совсем недавно чаёвничали. Правда, сейчас он оказался перевёрнут и расколот. Остальная мебель пребывала в ещё более плачевном состоянии, а прямо за порогом распростёрлось бездыханное тело в сизой броне.

Твою мать, а здесь-то что стряслось?

Подав знак Двойке, чтоб не маялась хернёй с боровом, я сдвинул створку полностью и вскинул арбалет. Однако никто на нас кидаться не собирался, даже когда мы переступили через постового. Рядом прилегли ещё несколько его коллег, включая рослого воина в расписных доспехах. Его роскошный меч был расколот, белый плащ побурел от крови, а от головы остался лишь огрызок с нижней челюстью. Шлем и вовсе разлетелся вдребезги, словно фарфоровая ваза, но привлекло меня не это, а странное остаточное свечение, которое засёк шарик в моей левой глазнице. Я склонился над размочаленной шеей и без труда засёк там копошение розовых волосков.

Интересно, а новую голову они смогут отрастить?

Проверять это не тянуло, но жечь тело в рукотворной пещере без всякой вытяжки тоже не лучшая идея. Никуда он отсюда не денется, тем более у него ещё и ноги оказались сломаны, несмотря на достойную защиту. Кто ж так его…

— Блядь!

Я обернулся к Двойке и обмер, получив ответ на этот вопрос. В дальнем углу лежали два бездыханных тела в монашеских робах, на которых не осталось живого места от ударов короткими мечами охранников, а рядом сидел Каям, привалившись к стене.

И несмотря на развороченную грудь, улыбался нам.

Глава 13

Этот замечательный мир многому меня научил. Даже с перебором. Некоторые уроки хотелось бы забыть, как страшный сон, но почему-то не выходит. Они намертво засели в моей голове и покидать её не собираются. Один из них гласит, к примеру, что у победы тоже бывает вкус горечи. Иногда покрепче иного поражения.

Вроде бы поручение господина Генпаку исполнено в лучшем виде, а радости от этого никакой. Распорядителя даже трогать не пришлось — увидев каптёрку изнутри он запел соловьем. И не важно, что тут их не водится, а трели местных пташек могут вызвать кровотечение из ушей. Будто ножом по стеклу. Особенно, какие-нибудь чайки с прочими любителями падали любят голосить, созывая родичей на пиршество. Если слышишь эту пернатую братию, значит в пустыне кто-то снова сдох.

К сожалению, нашему оперному певцу смерть пока не грозила. Живым он гораздо ценнее моей ставочки, как ни прискорбно это признавать. Хотя до утра ещё далеко, вечер в самом разгаре. И судя по тому, с каким трудом до нас добрались девчонки с трибун, ночка обещала быть горячей…

— Квартал работорговцев горит, — вместо приветствия произнесла Харуки.

Стражница-кинолог обзавелась свежей ссадиной под скулой, а в колчане на бедре не хватало доброй половины болтов. Собачки тоже выглядели потрёпанно, хотя большая часть крови на шкурах точно была чужой. Уж не знаю, кого именно нужно благодарить за нашу своевременную встречу — ищеек или запыхавшуюся Юту. Скорее всего, они действовали сообща. Моя помощница указывала верное направление, а остальные прокладывали ей дорогу.

Куда удивительнее смотрелся в их компании невозмутимый букмекер, вернувший мне арбалет. А вот Фэнга не наблюдалось даже с помощью продвинутого зрения. Как и его немногочисленной свиты.

— Я тут ни при чём, — первым делом осадил я законницу. — Мы даже наверх ещё не выбрались.

— Можешь не спешить, — поморщилась та. — Там безумия и без тебя хватает.

— Дай-ка угадаю, охрана взялась за оружие и напала на ваших?

— Вот! А говоришь, не твоя работа.

— Я виновен только в собственной прозорливости, признаю. Да и та иногда опаздывает за событиями.

Я указал на бессмертного, который до сих пор периодически пытался встать, несмотря на отсутствующую голову. Все движения выходили бестолковыми, но и агонией тут не пахло. Харуки уставилась на тело в изумлении, а вот у Юты в глазах блеснул интерес.

— Никаких экспериментов, — сразу предупредил я целительницу. — Нам его ещё предъявить нужно будет.

— Ну не целиком же, — парировала та. — Головы всё равно нет. Предлагаю взять что-нибудь компактное.

— Скальпель тебе в руки, — махнул я на неё рукой.

Ей богу, лучше бы раненными занялась, но до тех сначала нужно добраться. Впрочем, оперативница заверила меня, что послала на арену парочку младших коллег, прямо с трибун. Первую помощь они окажут без проблем, этому обучены все служивые, а дальше всё будет зависеть от того, как быстро утихомирят работорговцев. В любом другом имперском городе у них имелись бы все шансы навести шороху, но здесь большая часть гарнизона состоит из опытных наёмников, которые умеют воевать и дорожат своим положением. А «Белые» сейчас в ситуации застигнутых любовников со спущенными штанами.

Только вот и стражи правопорядка вряд ли готовились к чему-то подобному. Я их всех невольно стравил, но не разубеждать же каждого заговорщика, что мы действуем самостоятельно, и это не полицейская операция. Она ей непременно станет, когда пыль немного поуляжется. Нам нужно только предъявить распорядителя, да какую-нибудь запчасть агента Нарко. Который при жизни тут явно не простым вахтёром работал.

В принципе, на этом можно себя поздравить с успешным вскрытием нарыва до того, как он лопнул гнилью, но чем больше я смотрел на Каяма, тем сильнее хотелось довести расследование до конца. Наш певчий пингвинёнок не знал всех подробностей заговора, а вот его шеф — наверняка. Господин Утачи рулил всем невольничим бизнесом во Вратах, имея процент с любой сделки. Вдобавок, он являлся членом городского совета и весьма уважаемой персоной. Такой может и улизнуть от правосудия.

Да что там, сто процентов ускользнёт. Прожжённые интриганы простой соломкой не обойдутся, подстелют целую перину…

— О, шибанутая, и ты здесь! — воскликнула Изнанка, закончив с упаковкой свидетеля.

На пару с Двойкой они превратили респектабельного хозяина гладиаторской арены в раздетого и частично связанного невольника. Пусть и подозрительно упитанного. Даже хомут на жирной шее защёлкнули, дабы не протянуло бедолагу на сквозняке. С остеохондрозом шутки плохи, так что сверху ещё накинули грязную хламиду с капюшоном. В таком виде даже подчинённые не сразу его признают.

Некоторые люди меняются настолько, что их впору назвать другим человеком. Вот и освобождённая бунтарка не сразу сообразила, кто перед ней стоит. И дело тут не в изменившемся имидже целительницы, вроде стильного пыльника или новой причёски. Из тихой, зашуганной девочки вылупилась крутая наёмница, на которую пускали слюни мужики даже с соседних улиц. Уверенная и циничная красотка с серебристыми волосами безо всяких очков и шрамов на голове. Окреп даже голос, из которого ушла нервная звонкость и заикание.

— Ещё раз так меня назовешь, я тебе матку вырежу! — прорычала она, молниеносно выхватив ампутационный скальпель.

— Не знаю, что это такое, но звучит интересно, — улыбнулась Изнанка.

И резким порывом обняла Юту, ловко поднырнув под выставленный кинжал. Целительница едва не применила шоковую терапию, но всё-таки сдалась под таким искренним напором и легонько похлопала лазутчицу по плечу.

— А я тебя не очень-то и рада видеть, если честно.

— Знаю.

— Давай её потом отмудохаем? — предложила Тара с явной ревностью в голосе. — Заодно и матку покажем деревенщине…