Живая ступня перенесла удар куда легче протеза, резанувшего болью в районе передаточного кольца. Да ещё и под колено отпружинило лишним импульсом, пришлось гасить его перекатом. У киборгов свои проблемы, но я не жалуюсь, ни в коем случае. Сохранять вертикальное положение всё равно никто пока не требовал, а пылью меня не напугать.

Приговорённые стояли себе в тихом изумлении возле столбов, а их палачи потихоньку покидали тоннель, скапливаясь у входа. Привыкали, так сказать, к новой обстановке.

Притихшая поначалу толпа вновь загудела, ведь скучноватая резня собиралась обернуться чем-то более интересным. Не каждый день зрители самолично несут оружие обречённым. Потому что любой, кто ступает на песок арены автоматически сам становится участником шоу. Такие уж тут правила.

Об этом Гога меня предупредил особо, как и на счёт арбалетов. Своего старого помощника я оставил ему на попечение, потому что прочие «коллеги» могут и не оценить моего поступка. А букмекер точно никуда отсюда не денется. Ему же выигрыш мне отдавать.

С собой я прихватил только чоппер, сбросив заплечные ножны. Останусь жив — подберу. Звучит не очень оптимистично, согласен, но сердце в груди забилось, прямо как на первом свидании, разливая по телу бодрящую легкость. Мир вокруг стал чётче, ярче и куда понятнее. Эх, как же не хватало этого чувства в последнее время! Хоть бери да записывайся в штатные гладиаторы.

Словно застоявшийся спринтер я рванул вперёд прямо из низкого старта, едва не пробуксовав на сыпучем покрытии. Могли бы мелкой гальки подмешать для лучшего сцепления, ей богу. Позади бухнулся кто-то ещё, но точно не моя правая рука. Ниндзя приземляются бесшумно, а очень злые ниндзя могут ещё орать какой-нибудь боевой клич, дабы вселять страх в сердца противников.

— … Я-а-а-адь!

Я инстинктивно дал газу, хотя разумом понимал, что убегать бесполезно, как от пули. Зато рывок позволил за считанные мгновения достигнуть центра, где торчали столбы. К счастью, деревянные. Гога не соврал — людям просто связали запястья бечёвкой в палец толщиной, но при этом оставив деревяшку внутри «объятий». Ловкий человек мог без труда вскарабкаться по шесту и перекинуть руки через верхний конец, но это лишь продляло агонию. Без оружия им оставалось лишь бегать по арене, пока их окончательно не загонят. Иногда кому-то могли швырнуть копеечный клинок, если сильно повезёт. Но казни это не отменяло.

Потому что на стороне палачей всегда имелось преимущество. Либо в экипировке, либо в численности. А чаще во всём сразу.

И на этот раз никаких послаблений распорядитель делать не стал, скорее уж наоборот. Против шестнадцати связанных человек вышло никак не меньше трёх десятков… роев. Да, в ошейниках, но зато с оружием и кое-какой бронёй, особенно у боевых муравьёв. Спасибо хоть не полноценные доспехи, подогнанные под все анатомические особенности, как у жителей заречной слободы. Но даже простая кольчужная накидка, подпоясанная ремнём в районе талии, спасает от ударов куда лучше любой тряпки. С кинжалом там и вовсе делать нечего. Как, впрочем и с катаной, но ею хотя бы можно попытаться достать до незащищённой головы. Лишь трое носили специфические шлемы-вёдра, где один хрен оставалась куча незащищённых мест.

Это всё я разглядел на бегу, пока добирался до нужного столба. Пленники в ужасе шарахались от меня, падали на колени и даже пытались зарыться в песок на зависть страусам. Бегущий мужик с обнажённым мечом напугает кого угодно, а у этих бедолаг психика и так расшатана. Запарятся потом платить психиатрам.

Лишь одна рыжая оборванка спокойно стояла на месте, хотя давно могла бы оседлать шест, с её-то ловкостью. И даже покорно наклонила голову, дабы мне сподручно было её рубить. Однако лезвие вместо бледной шеи обрушилось на путы в месте их перекручивания, оставив заодно глубокую борозду на древесине. Руки обречённым вязали со знанием дела — восьмёркой, а не просто заматывали оба запястья по кругу. Так освободиться гораздо проще, не то что с петлями.

Тут, наконец-то, девушку проняло. Она прикусила губу и с трудом подняла на меня блестящие глаза.

— Зачем?

— Хочу знать, хорошо ли ты спала.

— Ни разу.

— Тогда держи, — я протянул ей чоппер рукоятью вперёд. — Заработай себе спокойный сон.

— Я могу ей вечный устроить! — предложила Двойка, наконец-то нагнавшая меня.

Мятежница шустро сцапала мою саблю. Оружие для неё вполне знакомое, и в отличие от моей брюзжащей заместительницы она его не хаяла за прямой клинок и странный баланс.

Тара явно собиралась доказать свою правоту на практике, но разборки пришлось отложить в долгий ящик. Рои-гладиаторы всей массой попёрли вперёд, шустро перебирая палочковидными ногами. Как обычно, их смешные с виду ходульки почти не проваливались в песок, даже у нагруженных воинов. Одному выдали толстенный восьмиугольный нагрудник, размером с тарелку, а другому нечто вроде стёганой жилетки, наверняка с кольчужной подкладкой. Уважаю.

Боевые особи держали в руках разномастные рубачи, вплоть до листовидных сабель, которыми пользуются только выходцы из ульев, а более многочисленные работяг вооружили всякой длинной пакостью. Пики, алебарды и даже мотыги. Выглядят забавно, но вот опасности от них ничуть не меньше, чем от нормального ковыряла на палке. Зацепит крюком в бою, и до свидания.

С моей стороны подобным инструментом обладал один лишь Дёсу. С помощью копья он эффектнее всех покинул трибуны, притормозив падение с древком, подобно горным пастухам или монахам. Молодого служку, кстати, я заранее отправил на поиски Каяма и трёх его подручных, которые должны были нас встречать, но тоже куда-то запропастились.

Не к добру это всё, ой не к добру…

Ещё и Копыто сиганул следом за нами, как будто мне мало проблем, хотя его я отдельно попросил воздержаться. Только разве шека удержишь от побоища? Да ни в жизнь. Но громче всех грохнулся не королевский богатырь, а мой личный механический журналист. До этого Зумм следовал за мной без единого слова, и я почти успел про него забыть. Подумаешь, материал для репортажа собирает, эка невидаль. Правда, здесь у него могут возникнуть проблемы с аккредитацией, но не даром он с собой палочку-выручалочку носит. Разберётся как-нибудь.

Вон парочке проныр даже объяснять ничего не пришлось — они уже вовсю освобождали других пленников. Правильно, нам сейчас любая помощь пригодится, даже моральная. Потому что «Красные» предпочли остаться на трибунах в роли зрителей. Что ж, ожидаемо.

— Слушайте все, кто хочет жить! — прокричал я сквозь возбуждённый гомон зрителей. — Стойте позади, не убегайте далеко! А как появится оружие, берите и сражайтесь, сукины дети!

Свободу нужно ещё заслужить, а нас и со смертниками выходило в два раза меньше. Тем более послушались меня далеко не все. Кто-то в ужасе рванул куда глаза глядят, иные просто решили отсидеться подальше от заварушки. В таких умников с трибун летела всякая недоеденная снедь, а порой и вещи поувесистей. Одной женщине метко брошенный камень раздробил плечо и сбил с ног. Подняться ей уже было не суждено — подскочившие следом рои-рабочие принялись затыкивать бедняжку пиками, не бросив своего занятия даже когда та окончательно перестала дёргаться.

В них тоже кидали всякое, но пикинёры ловко уворачивались, не подходя к самой границе ринга.

Ещё меньше повезло другим беглецам. Им подсекали ноги ударами гизарм и прочих мотыг с крючьями, после чего добивали безо всякой жалости. Ни мольбы, ни уговоры на инсектоидов не действовали. Они деловито вспарывали животы, отсекали конечности либо просто молотили жертв цепными дубинками, как по злаковому снопу. Я всякого успел насмотреться, но даже меня это зрелище заставило скрипеть зубами. Чего уже говорить о зрителях, многие из которых рвали глотки совсем не от азарта. На том и строился расчёт, который мы пытались ломать изо всех сил.

Однако меня не отпускало противное чувство, что и наше вмешательство тоже учли. Иначе зачем такой арсенал против кучки связанных пленников?