На трибунах вовсю толпился народ, и найти там одинокого монаха оказалось не так уж просто. Я отправил молодёжь вместе со служкой на поиски, а сам устроился где посвободней и вид получше. Пускали в тот сектор далеко не всех, но задерживать командира «Красных» вместе с имперским дворянином охрана в белых плащах постеснялась. Чего уж говорить о стражнице, чьи пёсики мигом освободили нам целый ряд.
Вслух никто не возмутился, но взгляды на нас бросали весьма красноречивые. Я тоже зыркнул на шетунов исподлобья, и те быстренько ретировались ещё дальше. Вот и славно.
Только одинокий стиляга в пёстром дорогом халате и очках с оранжевыми стёклами не испугался нашей банды и сам подошёл знакомиться. Прямо с бокалом вина в руке, будто мы на светской вечеринке. Из оружия при нём была лишь обаятельная хитрая улыбка, в сочетании с коротенькой эспаньолкой делавшая его похожим на завсегдатая Ибицы. Ну или испанского гранта на отдыхе. Тонкие льняные волосы доставали ему до плеч, и лёгкий ветерок то и дело заставлял закидывать их обратно за спину элегантным движением головы.
Он тут же зачислил нас в штат друзей, которым позволено называть его «просто Гога», и поинтересовался, не хотим ли мы сделать ставочку в этот прекрасный вечер.
День неотвратимо двигался к закату, а я по-прежнему имел на руках лишь догадки. Ещё и Каям как в воду канул. Хорошо бы не в кипящую.
— А на что тут ставить? — поинтересовался я у букмекера. — Как быстро их палачи зарежут?
— Узники не прикованы, — охотно пояснил тот. — А распорядитель милостиво пообещал свободу всем, кто выживет. Редкое событие.
— Драться будут друг против друга, надеюсь?
— Увы, нет. Даже я не в курсе, что на этот раз приготовили.
— Да какая разница, если у них ничего нет? — пожал я плечами.
— Возможно, кто-то из достопочтенной публики решит бросить им оружие. Разрешено всё, кроме арбалетов, хотя чаще всего предпочтение отдают кинжалам. Они дешевле…
— И каков нынче расклад?
— Десять к одному, мой загадочный друг, — вздохнул Гога. — Никто не верит, что сегодня выпустят пару-тройку псов и на этом успокоятся. Говорят, взяли кого-то из мятежников…
Я с интересом глянул вниз, на приговорённых, и меня словно током прошибло. Сходил, понимаешь, на культурное мероприятие! С другой стороны, мог о нём вообще не узнать.
— Пожалуй, я готов расстаться с десятью тысячами.
— Вот это правильный настрой! — встрепенулся букмекер, выудив бумагу из широкого рукава. — Ставка?
Я взял его бокал, чтобы освободить ему вторую руку, и с улыбкой отхлебнул вина.
— На то, что ваш драгоценный распорядитель не доживёт до заката. Принимаешь?
Глава 11
Говорят, что почувствовать на себе пристальный взгляд невозможно. Особенно, когда вокруг тебя гудит возбуждённая толпа. Гомон с каждой минутой набирал обороты, а народ растекался по трибунам быстрее машинного масла на воде. Ещё немного, и последние проплешины окончательно затянутся сплошной пёстрой массой. Принарядившиеся горожане шли сюда целыми семьями, как на праздник. Никак не меньше двух тысяч набилось, и это далеко не предел. Третья точно втиснется.
Расслышать в этом столпотворении хотя бы окрик — уже достижение. Я не стал попусту драть глотку, однако кое-кто из осуждённых всё равно завертел головой и почти безошибочно повернулся к нашему сектору. Нас разделяла добрая полусотня метров, а с учётом перепада высоты и того больше. Для стрелка вполне рабочая дистанция — даже глаз напрягать не пришлось, чтобы разглядеть виноватую улыбку на бледном лице. Верёвки мешали приговорённой развести руками, но мы поняли друг друга без лишних жестов.
Как же тесен этот проклятый мирок…
С другой стороны, чему тут удивляться? Большая часть и так некрупного континента либо почти непригодна для жизни, либо совсем. А вне городов эта самая жизнь опасна и очень коротка. Вот и стекается народ за стены, ибо в тесноте да не в обиде. Кого-то сюда гонят без спроса, как тех же рабов, кто-то сам бежит, вроде меня. С моим списком прегрешений я вполне мог стоять внизу, рядом с другими обречёнными. Свобода им светила ещё меньше чем далекие звёзды, затмеваемые Матерью. Та давно уже прошла зенит, но сдавать небосклон пока не собиралась.
Вечерело, как сказал бы классик. Машу мать, добавил бы я. Двойка выразилась куда крепче, когда следом за мной разглядела участников шоу. Остальные же терялись в догадках, что это на нас такое нашло. Объяснять всю подноготную у меня не было ни времени, ни желания.
— Знакомую увидел, — ответил я Фэнгу в его же грубоватой манере.
Тот посмотрел вниз и задумчиво нахмурился. Стражница тоже изображала мыслительный процесс, только высказаться вслух ей не дал вернувшийся Дейчи. Ещё до того, как он сам открыл рот, я уже знал ответ.
— Послали?
— Да, — признался юный ниндзя. — У них тут не империя, а в деньгах они не нуждаются.
— Ожидаемо, — кивнул я. — С кем общался?
— Старший помощник. Сам распорядитель уже там.
Парень указал на выемку в скале, где камнерезы высекли настоящую VIP-ложу, с балюстрадой и помпезным троном. Хозяин увеселительного заведения заседал там как настоящий император в окружении восьми охранников и небольшой свиты.
— Как другу советую тебе не связываться, — повторил Гога, проследив мой недобрый взгляд.
— Ты ж деньги взял, паскуда! — напомнила ему Тара.
Но букмекер даже глазом не моргнул.
— Есть такой грешок, признаю. Но уважаемая Харуки тому свидетель, я ни к чему вас не подстрекал, и вообще считаю угрозу невыполнимой. Пусть лучше каты у меня пока что полежат, в сохранности. Если господин Тито узнает об этом споре, у нас всех будут огромные проблемы.
— Он весьма уважаемый человек во Вратах, — добавила стражница. — Одни только слова не дают мне права тебя арестовывать, но…
— Не беспокойся, ещё успеешь, — заверил её Фэнг, устроившись поудобнее.
— А как вы думаете, коллеги, откуда взялись рои в ограбленном лабазе? — обратился я к скептикам, вставая с места. — С боевыми особями понятно, а что на счёт работяг?
— Их в любой норе полно, — поморщился командир «Красных». — За лишнюю пайку они куда хочешь побегут.
— А когда не прибегут обратно? Кто-нибудь вообще сообщал о пропажах?
— На кой хрен? — пожал плечами жженоземец. — Чтобы их тоже загребли, как соучастников?
Спорить с ним можно хоть до утра, но на сегодня у меня немного другие планы. Со стороны ложи распорядителя зазвенел гонг, быстро потонувший в радостном рёве толпы. Началось.
В самом низу подрытого скальника темнели три крупных провала, метра три в поперечнике. То ли шахтёры в своё время наткнулись на какую-то жилу, то ли решили попытать счастья в горизонтальной плоскости, когда низину начало подтапливать. На входе у каждого из тоннелей стояли массивные решётки, одна из которых понемногу начала подниматься вверх, выпуская на ринг несколько тощих силуэтов. Но мой живой глаз отчётливо выявил, что во мраке их ещё топчется гораздо больше.
Сбывались мои худшие подозрения. И что делать дальше?
Ноги сами привели меня к огороженному краю бортика, за которым начинался край бывшей выработки, метров десять в высоту. Может и двенадцать, потому что высота ощущалась плюс-минус как у третьего этажа. Фигня, в общем. Однако Двойка заботливо вцепилась в моё плечо так, будто хотела оторвать мне вторую руку.
— Совсем память отшибло⁈ Эта сука нас предала!
— Тогда почему мы с тобой ещё живы?
— Потому что скелеты тебя испугались, — буркнула Тара. — Хоть в этом я их понимаю, твоя башка насквозь пробитая! А от рыжих баб она, походу, совсем отваливается. Но это не тот случай, не наша рыжуля…
— Заткнись.
Мечница вздрогнула, как от пощёчины, ослабив хватку. Я повёл плечом и окончательно высвободил руку, после чего повернулся к остальным.
— Как говорил Ёнах, у кого сыро в штанах могут подождать наверху. Остальные за мной!
С этими словами я перемахнул через ограждение и ухнул вниз, придерживаясь протезом за выщербленный камень. Под стальными пальцами заискрило, зато падение чуть замедлилось. А там уже и дно арены поприветствовало мои ноги мягким речным песочком. Который не только прикрывает здешнюю сырость, но и прекрасно впитывает в себя кровь.
