– Поточнее давай, – повысил он на меня голос.

– Да не помню я! Не кричи на меня!

– Родители у неё есть?

– Вроде померли давно… или авария какая-то была. Что-то девчонки там в универе рассказывали, я не вникала особо. Сирота она у нас несчастная. Даже комнату вне очереди в общаге дали.

Папа вдруг резко побледнел и глотнул воды из стакана.

– Тебе плохо? Снова давление?

Он ещё больше нахмурился и, перегнувшись через стол, вполголоса проговорил:

– Тебе срочно надо покинуть страну.

– А то я не знаю. Как это сделать, лучше скажи? Скоро ориентировки на меня развесят по всем столбам.

– Через Кривой лес вывезем.

– Как? Там же граница проходит.

– Это нам и надо. Сегодня же вечером всё и сделаем.

– Когда я смогу вернуться домой?

– Боюсь, что никогда. Была одна неприятная история, связанная с Кирсановыми. Если это только не однофамильцы.

– Ты сейчас вообще о чём?

– Если это та самая Кирсанова, в чём я почти не сомневаюсь… Кто-то же надоумил её приехать в наш город. Таких совпадений не бывает. Так вот она вовсе не из провинции, она родилась в нашем городе. Её родители попали в ДТП. Ты тогда была ещё ребёнком. В городе в то время был большой передел, а Кирсановы владели некоторыми важными активами. И на уступки идти не хотели.

– Ты тоже в этом деле был замешан?

– Все мы были замешаны, – папа хищно сверкнул глазами. – И твой новый–старый друг, который тебе помогает устранять ненужных людей, играл в том деле далеко не последнюю роль. Кажется, это был его первый выход. Он был молод, только начинал работать. Дочку Кирсановых после смерти родителей, говорили, тётка родная к себе забрала и увезла в другой город. Уже и в живых мало кого осталось. Нет свидетелей. Кто не пострадал в то время, сейчас умер от старости. Но тебе всё равно надо уехать, Алька. Если вдобавок к твоим приключениям вскроется ненужная правда о родителях Кирсановой, то мало никому не покажется. Полиция с радостью схватится за это дело.

– А Варшавские участвовали в переделе?

– Нет. Отец Макара только-только начинал работать. Зарегистрировал компанию, подбирал сотрудников.

– Жаль, что самой Кирсановой не оказалось в той машине. Сегодня всё было бы куда проще. Сколько у меня времени?

– В десять вечера буду ждать тебя на Радиальной развязке.

– Я попрошу Сержа, чтобы он подвёз меня.

– Да, с ним будет понадёжнее.

Я разблокировала телефон:

– О, я думала, это ты сообщение мне прислал. Это от Сержа. Вовремя он вышел на связь.

* * *

Зачем он позвал меня к себе на дачу? Не понимаю, какой смысл делать такой крюк на север, если мне надо ехать в Кривой лес. Да и машина моя уже примелькалась, наверное, на трассе. Ладно, он профессионал. Ему виднее.

Ох, ну и устала же я. Скорей бы всё закончилось.

– Долго ты.

Он вышел мне навстречу и забрал большую сумку из моих рук.

– Еле нашла твой дом. Зачем он тебе в такой глуши? Мог бы, кстати, и сам подъехать. Зачем я плачу тебе такие деньги?

– Скоро узнаешь. Проходи в дом.

– Нам некогда. Кстати, а где твоя машина? На чём мы поедем?

– В гараже, – его глаза как-то зло светились в свете придомового фонаря.

– Серж, что-то ты мне не нравишься сегодня? Если тебе было так лень работать, мог бы и сказать. Сама бы добралась.

– А я и не должен тебе нравиться. Заходи, не бойся. Выпьем чайку на дорожку.

Он подтолкнул меня к двери. Я не отреагировала: мне всё больше не нравилась эта история. Сегодня Серж сам на себя не был похож.

Я развернулась, но в тот же миг оказалась в его руках. Попыталась вырваться, но тут же получила под дых. Голова резко закружилась, и я потеряла сознание.

Глава 65

– Мама, папа, где вы были так долго? – Ксю первая налетела на нас.

– В магазин ходили, – нашёлся Макар. – Собирайтесь, девочки. Надеюсь, вы уже пообедали?

– А куда мы поедем? Это сюрприз? – уточнила на всякий случай Катя.

– Да… Наверное, сюрприз. Мы поедем к одному доброму мальчику.

Ксю подошла поближе и прищурила глаза:

– К твоему сыночку?

Макар присел на корточки и притянул девочек к себе:

– Мы поедем к моему сыну. Я уже говорил – его зовут Максим. Он вам понравится.

– Он задира? – спросила Катя.

– У нас в садике есть один плохой мальчик, – тихо пояснила Ксю. – Так вот он девочек всё время толкает. И ябедничает на нас. Когда мы котлеты прячем за батареей.

– Ну, котлеты надо кушать, чтобы вырасти. А ябедничать нехорошо. Я разберусь с вашим этим мальчиком в понедельник, – сразу было видно, что Макар умеет говорить с детьми. – А наш… Максим не обижает девочек. И вы его обязательно полюбите. Потому что он ваш брат…

Я отвернулась, чтобы не заплакать. Мои девочки ненадолго замолчали, но потом засыпали Макара вопросами:

– А он красивый?

– А что он умеет делать?

– А он будет с нами ходить в одну группу?

– Он уже умеет читать?

– А он знает, какая у нас мама?

От последнего вопроса я вздрогнула. Как мои девочки смогли сложить два плюс два? Как они поняли, что я и его мама тоже?

Не выдержав, я развернулась и присела рядом с Макаром:

– Вот вы ему и расскажете, какая у вас мама. Красивая и добрая. Самая лучшая на свете.

– Мамочка, ты не плачь, – обняла меня Ксю. – Максим тебя полюбит. Мы поможем ему полюбить.

– Конечно, полюбит, – поддержал всех Макар и улыбнулся.

Он старался говорить твёрдым голосом, но я видела, как сильно у него дрожали руки.

– А почему вы решили, что я его мама? – не удержалась я.

– Так мы со Светой на прошлой неделе сериал смотрели. Там тоже мама нашлась, – пояснила Катя.

Макар поперхнулся и громко рассмеялся:

– Тогда поехали. Жизнь гораздо круче всех сериалов.

Пока Макар переставлял местами наши машины, чтобы можно было выехать со двора, и перекидывал детские сидения к себе, я вкратце рассказала Свете, что мы узнали за последние два дня. Она молча выслушала меня и сжала кулаки:

– Надеюсь, эту гадину отыщут. Прости меня, Настя. Как я могла допустить такую ошибку? Я ведь чуяла, что не всё ладно в этой истории. Бедный малыш, Максимка… Но это маленькое бездыханное тельце… которое мы похоронили… Твоя трудная беременность… всё сбивало с толку. Какие они все твари конченые, – Света не успевала вытирать свои слёзы. – Ведь мы с тобой чувствовали, ведь чувствовали, Настя, согласись: что-то не складывается. Сердце ныло и ныло.

– Светочка, – я обняла её. – Ты не виновата. Ты столько сделала для меня. Это… не знаю, как назвать. Так, наверное, бывает в жизни. Сейчас, главное, всем держаться. Ради детей. Ради всех нас. И любить. Любить, насколько это возможно на этом свете.

– Нууу, с таким папашей – всё возможно, – улыбнулась Света сквозь слёзы. – Отец Макара тоже ждёт вас?

– Да. И я очень волнуюсь.

– Не переживай. Его родители обязательно тебя полюбят. Как всё глупо вышло. Какая у тварей изощрённая фантазия. Помнишь, я же звонила отцу Макара в тот вечер, когда тебе угрожали. Высказала ему всё, что думаю. Он что-то невнятное ответил…

– У него жена в то время в реанимации лежала. Да он и не понял, кто и куда должен был ехать.

– Я же и заявление написала в прокуратуру, чтобы расследовали смерть мальчика в роддоме. Они не хотели регистрировать моё письмо. Отписались, что ребёнок родился глубоко недоношенным.

– Уже подняли твоё заявление. Отстранили шесть человек от работы на время разбирательства. Одного уже уволили по статье. И это ещё не предел. У всех подписка о невыезде. Кстати, Женя помогал исчезать документам в той больнице, где мне должны были редукцию… плода сделать.

– Какая сволочь… А ведь он приходил к нам, беседы вёл дружелюбные. Говорил, что любит… Настя, мне так страшно. Как наши дети будут жить в этом мире?

– Добрых людей больше. Наверное, стоит более внимательно относиться к своей жизни. Правильно выбирать друзей, верить друг другу…