— Ну ты как бы и не препятствовал. Не сопротивлялся, как говорится, чтобы прийти к своей цели.

— Так к цели-то я не пришёл…

— Так, заткнись и слушай меня. Ты сейчас будешь делать то, что я тебе скажу. Иначе по поводу тебя быстро всплывут очень нехорошие сплетни. Ты поможешь мне сегодня же покинуть нашу страну.

– Я с шантажистами не имею никаких дел. Прощай, Альфия.

Я отключил телефон и её номер занёс в чёрный список. Вот же идиотка. Она напридумывала себе, что может меня чем-то прижать.

А то я не знаю, что может… Она и не такое может. Да, сглупил я. Испортил, похоже, себе жизнь. Чёрт бы побрал эту Кирсанову. Угораздило же меня так вляпаться!

Очевидно же было, что они друг от друга без ума. Просто по молодости своей не справились с препятствиями, не справились со своими эмоциями и новыми желаниями.

Что же теперь делать? Алька же не остановится. Вылезет наружу смерть Акима. И то, что я в больнице помог подделать документы. Да и врачи, скорее всего, дадут показания против меня. Но я-то тут сижу крепко. Не должны чужие ручонки дотянуться до меня. Надо только заранее позаботиться о своей безопасности. Вот только о возвращении домой придётся забыть раз и навсегда. И о маме тоже…

Я ведь познакомился с Макаром при странных обстоятельствах. Замёрзла солярка в баке. И, скорее всего, меня ждали ну не смерть, конечно, но очевидно очень большие и неприятные последствия. Трасса была пустой, когда я возвращался на своей машине из-за границы. Машины просто проезжали мимо. Никто не хотел останавливаться ночью. Да и трасса эта не слыла безопасной. Каждый день в сводках передавали о том, что кого-то ограбили или ещё чего хуже.

Варшавский же никогда никого и ничего не боялся. Он остановился, взял меня на буксир. Доехали мы с ним до ближайшей заправки. Оставили мою машину под камерами, а на его – благополучно добрались домой.

По пути разговорились, кто чем занимается. Потом были совместные встречи в кафе и барах, познакомили друг друга со своими друзьями. Вот так наше интересное знакомство переросло в такую крепкую, я бы сказал, почти настоящую мужскую дружбу. Вроде и цели у нас в жизни были на первых порах одинаковые.

Мне бы ценить нашу дружбу. Не каждому такое выпадает. Варшавский, несмотря на всю свою необузданность в отношении к жизни, в целом – правильный что ли. Робин Гуд, Зорро, благодетель. Не знаю, как его назвать. Борец за справедливость. Любит, чтобы всё вокруг него крутилось, вращалось. Добро вставало на своё место. Иногда он и сам делает странные и непонятные вещи. Но кто из нас не ошибается?

Ему проще быть справедливым и рассудительным. Он родился в богатой семье. Надо отдать должное, Макар пытался всё сделать своими руками. Отказывался от денег отца. Такой весь из себя независимый.

Я бы посмотрел на него, как бы пришлось ему добиваться всего самому, если бы он родился и жил в глухой деревне. Когда твоя мама больна, инвалид детства. А отец – так я его и вообще не помню.

Я вынужден был затыкать свою совесть, бросать мать и уезжать за тридевять земель. Только так я мог помочь ей деньгами. Да и себе в целом. А тут ещё и девушка встала между нами с Макаром. Настенька.

Мы впервые с Варшавским поругались, когда он позвал меня осмотреть Кирсанову после того, как он её пихнул. Пару раз до этого момента встречал Настю в кафе. Она мне сразу понравилась. Вьющиеся густые каштановые волосы, точеная фигурка. И глаза, за которые отдашь душу кому угодно.

Но я не стал ухаживать за ней. Не положено, это девушка друга. Брал пример с Варшавского. Хотел быть справедливым. Но когда прикоснулся к Насте, осматривая её синяки, то понял, что пропал. Решил действовать. Варшавский ведь всё равно не воспользуется правильно той красотой и добротой, которые несёт та, с зелёными глазами.

В итоге я сам скатился в жуткую грязь. У меня была возможность прижать Кирсанову, но я не смог. Если честно, то меня поразила её стойкость. Я не смог воспользоваться Настиной добротой. Всего лишь один раз попытался её поцеловать. Эту нежность на губах мне не забыть до конца жизни.

Казалось бы, прими её детей и всё сложится, как надо. Ну не получилось у меня: Варшавский бы всю жизнь стоял между нами. Да и, я уверен, Макар узнал бы со временем про детей. И про всё остальное тоже. Пришлось бы мне их обоих терпеть. А я собственник, большой собственник.

Пакостил по мелочи. Не знаю, на что я надеялся. Писал Варшавскому со злости, какие у нас с Настей бывают бурные ночи. Какая она нежная, какой она умеет быть страстной. Пока она не сбежала от меня, отключив телефон.

Снова разыскал её. Насте помогла её начальница, неплохая в общем-то женщина. Мы могли бы со Светланой Фёдоровной договориться. Было видно, что я ей симпатизировал. Но Настя упрямо стояла на своём: она меня не любит и её дети никому кроме неё не нужны. И у нас опять с ней ничего не получилось.

Сейчас бы избавиться от Альки. Я же сам рассказывал ей обо всех передвижениях Насти, а она уже действовала согласно сложившимся обстоятельствам. Одного я не учёл – связываться с такими подонками, как Апекс, нельзя ни при каких обстоятельствах в жизни. Даже если влюбился без памяти…

Альке крупно повезло. Это же надо было столкнуться в клинике с Настей, узнать, что Кирсановой нужно делать редукцию плода, и воспользоваться этим. Алька всё удивлялась. Как узнала, что ребёнок не один, то чуть с ума от зависти не сошла. А уж когда про тройню дозналась – решила сразу этим воспользоваться.

Я знал обо всех её делах. Но не остановил. Знал, что она сделала аборт, что ребёнок был от Акима. Знал, что она подменила ребёнка Кирсановой. Знал, что случилось с Акимом… Уверен, мне придётся за всё это ответить. Не наяву, так в жизни. Жаль только мою маму. Она этого точно не переживёт, когда обо всём узнает.

Аким выяснил, что карта Апекс исчезла из больницы. Но смог договориться с персоналом. Сделал тест ДНК, но документы снова все пропали. Это я всё время помогал им исчезать. Аким понял, что все его договорённости с Алькой – фикция.

Он ехал к ней. Высказать всё прямо в глаза. А потом собирался донести правду Варшавскому. Но не доехал… Специальный человек устроил всё так, что и не подкопаешься. Я думал, что Алька и от Варшавского хотела избавиться таким же образом. Но нет, я всё проверил. Специально слетал, чтобы убедиться, что ДТП не было подстроено. Очень не хотелось лишние грехи вешать на свою душу.

Перед Настиными родами мы с ней поругались. Это была наша последняя встреча, после которой я понял: вместе нам никогда не быть. Я прокололся. Не смог сдержать своих эмоций. Мне не нравилось, как она стала выглядеть. Как менялось её тело… Сказал, что тройня не стоит этого. И Варшавский не стоит. Нормальные люди в таких случаях делают аборт.

Она ответила, ну что ж, ты хотя бы был правдив передо мной. И перед самим собой.

Глава 62

Альфия

– Чёртов засранец! Ещё и в чёрный список меня занёс. Ну ничего, думаешь, удастся тебе выйти сухим из воды?! Как бы не так, Женечка. Тебе без меня никуда.

Млин, как всё гладко шло с самого начала. Аким хоть и придурок, но сумел привезти Игорька для провинциальной дуры, найти причину, чтобы задержать Варшавского в командировке. Даже билеты в театр купил. Чтобы подружки – ещё одной малохольной – рядом с Кирсановой не было, когда бывший заявится. А этот дурачок Матвей и купился: повёл свою Алёнушку развлекаться.

План был продуман от А до Я. Но… залетела Настька наша от моего будущего мужа, а Акиму срочно понадобилась я. Что-то пел он мне там постоянно про любовь. Чёрт бы побрал мужиков этих. Всё любовь да любовь, а как до дела дойдёт, так сразу в кусты.

Ну с чего я должна была верить Реброву? Я девушка не постоянная, влюбчивая. Особенно в деньги. Варшавский тоже когда-то говорил, что моя навечно. А потом, как узнал, что я с другим была, так вдруг разлюбил. Люби до конца, раз уж выбрал.

Мне, если честно, вообще они оба не сдались. Просто годы немножко поджимают. Красота девичья она такая, быстроисчезающая. Да ещё и проблемы серьёзные появились. Детей я больше никогда не смогу иметь. Деньги опять же нужны. Мне что, на этой долбанной фирме, куда меня папаша пристроил, до конца дней своих корпеть?