– Это вначале… Когда увидела тебя с ней…

– Прости, – он сжал кулаки. – Я не должен тебя в этом упрекать.

– Лучше мы сейчас это обсудим с тобой. Я жалею, что поехала тогда с ним. Только зря человеку надежду подарила. Мне Камиль предлагал на время квартиру своих родственников. Но я не хотела оставаться в городе. Боялась увидеть тебя вместе с ней…

– Я тоже этого боялся. Медведский постоянно присылал мне сообщения, как вы вместе весело проводите время с ним. А я тихо сходил с ума от горя и ненависти. Всё не мог поверить, что для тебя ничего не значили наши встречи.

Я с трудом удерживала слёзы. Эмоции нахлынули на меня с новой силой.

– Я чувствовала то же самое. А когда прочитала смс от тебя, то и вовсе поникла. Дети… твои дети вытащили меня. Они так активно себя вели в животе, я чувствовала их тягу к жизни с самого начала беременности.

– Настенька, – Макар усадил меня на диван, а сам сел на пол и припал к моим коленям. – Девочка, моя, как ты только это выдержала? Одна на белом свете…

– У меня была Света.

Я разревелась. Как же трудно ему рассказать всю правду до конца. Он начнёт во всём винить себя.

– Ну что ты, малыш мой. Не надо, не рви моё сердце. Я положу весь мир к вашим ногам. Мои вы девочки, родные мои… Я знаю, прошлое невозможно забыть. Но я всё сделаю, чтобы вы больше никогда не страдали.

– Макар… – я задыхалась и судорожно цеплялась за его руки. – Ты не всё знаешь…

– Медведский сделал тебе больно? – его глаза почернели.

– Нет. Это не касается Жени… В тот день, когда ты видел меня в больнице, мне действительно собирались сделать аборт.

– По медицинским показаниям?

Макар вытер мне слёзы.

– Да. Только… Должны были сделать редукцию плода. Мой мальчик…

– Настя, какой мальчик?

Макар сел рядом со мной и пересадил меня к себе на колени.

– Наш мальчик. А девочек должны были оставить. Мне уже ввели наркоз, – колени Макара дрожали подо мной. – Но ничего не сделали. Пришёл другой врач. Сказал, угроза выкидыша миновала. И мальчика оставили в живых… А до этого говорили, что у него сердце не бьётся.

– Мальчик? Где он?

– Он умер при родах. Родился совсем слабенький. Ему всю беременность не хватало питания. Неправильно прикрепился как-то… Макар…

Он зарылся в мои волосы, и я услышала, как он всхлипнул. Но тут же, видимо, собрался с духом и произнёс тихим голосом:

– Все виновные ответят за свои поступки. Если всё подтвердится, то…

– Что подтвердится?

– Я уже направил своих людей в больницу. Алька тогда тоже потеряла ребёнка. Поднимем всю документацию.

– Вот тогда, кстати, Света и устроила скандал: документы на меня были оформлены неправильно. Выглядело всё так, как будто я сделала аборт.

– Вот это всё очень и очень странно. Не верю я в такие ошибки. Слишком много совпадений. Настенька, мы переживём это вместе. Где ты его похоронила?

– На Восточном кладбище.

– Мы, как только получится, сразу же навестим его, – Макар почернел в лице.

Я так и не смогла привыкнуть к боли. Просто загнала её подальше. Девочки не должны начинать свою жизнь со страданий. А вот Макар переживает это горе прямо сейчас. На моих глазах.

Я повернула его голову и поцеловала в губы. Он сначала отвечал робко, почти что неохотно. Даже прервал мой поцелуй и переспросил:

– А девочки знают о брате?

– Да, мы вместе с ними навещаем могилу Кирилла.

– Кирилл… Мои вы родные…

– Макар, давай держаться. Ради детей. У тебя у самого растёт малыш.

– Растёт. Постой-ка. Ты говоришь, поменяли документы? Якобы был аборт. Угу… А с каким весом родился наш сын? Впрочем, неважно.

Теперь он притянул мою голову к себе. Его глаза изменили цвет на более светлый. В их глубине что-то изменилось. Может мне показалось, но я увидела в них надежду.

– Макар, ты что-то вспомнил?

– Да, как стоял возле кувезов для новорождённых. Возле наших девочек, а потом пошёл к сыну… Надо проверить…

– Макар? Что надо проверить?

– Иди сюда, родная.

Тёплые губы раздвинули мои.

– Я так скучал, Тростиночка. А ты всё время бегаешь от меня.

– Обещаю, я больше не буду, Макар.

Было в этом что-то волшебное: заново вспоминать вкус его губ, вспоминать каждый миллиметр его тела. Сколько чувств открывается в одном лишь прикосновении родного человека. Всего лишь одно нежное касание может вернуть к жизни.

Но Макар заметно колебался. Я перехватила инициативу. Отвела его руки и стала расстёгивать рубашку. Хотела, чтобы он отвлёкся, насколько это было возможным. Целовала страстно и с новой силой. Но когда моя ладонь коснулась его обнаженного тела на груди, он отстранил меня:

– Настенька, ты ничего не подумай. Я тоже безумно тебя хочу. Но нужно кое-что очень срочно проверить. Нам надо ехать. Немедленно.

– Макар, что случилось?

– Надо усилить охрану в Светином доме.

– Так, может… мы поедем к тебе? – неуверенно предложила я.

– Нет. У Светы очень удобно. Максим уже с папой, рано утром вернулся. Ему ничего не угрожает, – сказал он и почему-то запнулся. – У Светланы Фёдоровны хорошее расположение дома. Просматривается со всех сторон. Поехали! И вот ещё что. Света ведь знакома с моим отцом. Ты ездила одна на встречу с незнакомым мужиком?

– Меня этот… мужик перехватил по дороге. Сел ко мне в машину и стал угрожать. Потом… Мы так спешно собирались в тот день, что не догадались обменяться фото. И это ничего бы не изменило. Я бы всё равно уехала в тот вечер.

– Ясно. Они воспользовались, что мой отец был за границей. И Света молчала. Ничего никому не рассказала. Не делилась ни с кем… Боялась за вас. Она всё правильно сделала. Так вы оказались в безопасности. Неизвестно, что ещё могло произойти.

– Я ведь только сейчас подумала. Я же могла, например, найти статьи о вас в журналах. Впрочем, зачем мне это надо было. Я только на страницу Апекс заходила. После твоей аварии… Но там – только ты и Максим. Фото родителей не было.

– Ещё бы – она ненавидела всех, кого только можно.

Глава 55

Макар

Альфия Апекс…

Когда-то я бы отдал всё на свете за неё… А сейчас готов придушить — между прочим, всё ещё пока мою жену — без суда и следствия. Что-то подсказывает мне — все наши с Настей неприятности и беды появились благодаря Альке.

Надо ещё раз всё хорошенько обмозговать. Уползают некоторые детали. Пришлось даже отказаться от любимой, хоть штаны и выпирают в интересном месте с самого утра. Срочно, очень срочно надо ехать в лабораторию.

— Ой, — пискнула моя девочка. — Осторожнее, Макар.

Прости, милая, думаю про себя. Мне нужен твой волосок. Наши с Максимом материалы уже есть в базе.

Я сумасшедший. Что я делаю, о чём только думаю? Нелепость какая-то, ругаю сам себя, но, спрятавшись в её ванной комнате, старательно прячу в туалетной бумаге вьющийся каштановый волосок.

— Я тебя отвезу к девочкам. Прости, зайти не смогу. Сама понимаешь, мне придётся остаться… если я их увижу…

— Я понимаю, Макар. Ты хочешь что-то проверить? Но не хочешь говорить мне?

— Да. Потерпи, милая. Скоро всё узнаешь.

Бред какой-то. Да я и сам не верю, что на такое могла пойти Алька. Если это так… тогда это просто монстр нереальный. С рогами и копытами. Эх, ждать придётся, в лучшем случае, неделю. Сам изведусь, хорошо, что хоть догадался Насте не сказать про моё нелепое предположение.

— Обещай, пожалуйста, малыш сидеть на пятой точке ровно. За девочками смотреть, гулять только в вашем парке. Если что, сразу же звонить.

— Я обещаю.

— Настя, поверь, это очень опасно. Вечером устроим праздник. Сбрось мне позже на телефон, что любят девочки. Кстати, квартира твоя зачётная. Молодец! Мне приятно, что ты не теряла напрасно времени.

— Спасибо, — покраснела она как обычно. — Мы с нетерпением будем ждать тебя, Макар. Береги себя.

Мы целуемся у ворот дома Светланы Фёдоровны и с трудом отпускаем друг друга.