Он не стал садиться рядом со мной на диване. Ну и хорошо. Я и так не знала, с чего начать разговор. Тошнота снова подкатывала к горлу, а головокружение не прекращалось ни на секунду.

– Можешь сходить в ванную. Приведи себя в порядок. Я подожду.

Он многозначительно посмотрел на меня и сел напротив в кресло.

– Я в порядке, – мой голос меня не слушался. – Я хочу тебе кое-что рассказать.

– Настя, я знаю, что ты беременна, – хрипло пояснил он.

Женя сидел неподвижно и с каменным лицом. Бледный и напряжённый.

– Ты видел мой тест?

Мне стало не по себе: вдруг он роется в моих вещах, пока я отлучаюсь.

– Ты забыла, где я учусь, – нервно усмехнулся он.

Я выдохнула и выпалила на одном дыхании:

– Я сегодня уезжаю в свой город. Постараюсь перевестись обратно в наш универ. Буду рожать. Это осмысленное решение. Не трать своё время, чтобы меня переубедить.

Он мягко улыбнулся и сказал:

– Я не ожидал от тебя другого решения. Хотя признаюсь – мечтаю, чтобы ты изменила своё мнение.

– Ты говоришь про аборт? – у меня неприятно засосало под ложечкой.

– Да. Сейчас есть много возможностей. У тебя маленький срок. И ты быстро избавишься от своего недомогания. УЗИ и другие вспомогательные…

– Я не буду делать аборт! – бесцеремонно перебила его, когда услышала про «недомогание». – Это мой ребёнок. Он живой! Я буду рожать, и это больше не обсуждается.

– Ладно, ладно. Только успокойся, пожалуйста, – он закинул ногу за ногу. – На самом деле я предлагаю тебе другое решение.

– Что ещё за решение?

Волнение всё-таки дало о себе знать. Я закрыла ладонью рот и сбежала в ванную. Спасибо Медведскому, что он так и остался сидеть неподвижно. Его жалость и неловкие объятия мне сейчас ни к чему.

Меня продолжительное время выворачивало наизнанку вместе с моими эмоциями. Я злилась и горько плакала. Но удивительное дело: как только рвота прекратилась, а голова стала ясной, у меня сразу появились новые силы и желание жить. Впрочем, что тут удивительного? Я ношу под сердцем ребёнка Варшавского. Вот уж кто точно хочет выжить любой ценой и радоваться жизни! И да, я поддерживаю это стремление маленького человечка.

В порыве нежности я положила ладонь на пока ещё плоский живот и погладила его. Меня будто кольнуло изнутри. Нет, не физически. На каком-то другом уровне. Чувства вырвались наружу, и всё вокруг стало таким мелким и незначительным. Сейчас главное одно: выносить и родить здорового малыша. А потом будем разбираться со всем остальном.

Я вернулась назад с улыбкой. Женя как будто понял, какие перемены произошли со мной за эти несколько минут в ванной. Он больше не улыбался. Молча проследил, как я забралась на диван с ногами и удобно устроилась, использовав при этом декоративные подушки.

– Ну, давай. Какое у тебя там предложение? – сухо проговорила я.

– Выходи за меня замуж.

Он всё также сидел без единой эмоции на лице. Поглаживал своё колено и сверлил меня глазами.

– А тебя не смущает, что родится ребёнок? Чужой для тебя…

– Очень смущает. Но я готов терпеть.

– Терпеть? А зачем мне это? Я хочу, чтобы моего ребёнка любили.

– Ты же понимаешь, что это сказки. Никто и никогда не будет любить… не своего ребёнка.

– Не понимаю…

– Я буду любить тебя. Поверь, этого хватит на всех.

Я ухмыльнулась:

– А когда родится наш общий ребёнок, ты моего возненавидишь?!

– Очень хорошо, что ты так рассуждаешь, – Женя расплылся в широкой улыбке. – У нас обязательно будут дети. И я рад, что ты не собираешься сообщать о своей беременности Варшавскому. Это ни к чему. Сами вырастим.

– Это ты ошибаешься, – я поднялась с дивана. – Я еду домой. И замуж за тебя выходить не собираюсь. Я действительно большая девочка. Я понимаю, что чужие дети никому не нужны.

– Тебе нужен мужчина, который будет рядом.

– Одно другому не мешает. Но я никого не подпущу к моему ребёнку.

Медведский тоже поднялся и подошёл ко мне:

– Настя, мы не с того начали. Во-первых, тебе стоит как можно быстрее обратиться к врачу.

– Ты всё надеешься, что со мной что-то не так? И мне придётся прервать беременность?

– Ты дура? – вскричал он.

– Да, я дура. Я легла в постель с мажором, который всё никак баб своих оставить не может. Да, я полная дура, что была с ним счастлива. Я пережила лучшие моменты в своей жизни. И тебе не понять, что я сейчас чувствую. После всех этих счастливых моментов…

– Ага… мне и не понять…

Он с тоской посмотрел на меня и вздохнул.

– Не понять, Женя. Иначе ты даже не заикнулся бы об аборте. Там жизнь, – я обхватила руками свой живот. – Там человечек. Он появился после счастливой ночи. И я перегрызу глотку любому, кто только скажет мне что-нибудь плохое о нём.

– У тебя психоз, Настя, – спокойно сообщил Медведский. – Тебе надо срочно в больницу.

– Вот этим я сейчас и займусь.

Зачем я вообще сюда приехала? Как у меня могли так отключиться мозги? Женя ненавидит Макара, а теперь точно также ненавидит и моего ребёнка, который ещё даже не родился.

У меня же есть свой дом. Подумаешь, вернуться назад с пузом. Тоже мне событие. И не такое бывало в жизни. Смерть гораздо страшнее.

Я бросала вещи в сумку как попало, словно это могло мне как-то помочь. Потом услышала звук входящего сообщения и замерла.

А вдруг? Нет, я понимаю, что вместе нам с Варшавским не жить. Но от помощи папочки я не откажусь.

«Я тоже сразу о главном. Если ты нагуляла свой живот с докторишкой, пусть он и расхлёбывает последствия. Не пиши мне больше никогда. Я женюсь на Альфии. Кстати, мы ждём ребёнка. Извини, не до тебя сейчас. Прощай, Настя».

Я бросила телефон на пол и хотела уже было разреветься. Но на меня снова накатила какая-то неведомая сила: мы справимся. Прямо картинка пронеслась перед глазами. Маленький мальчик держит меня за руку и счастливо улыбается. Я улыбнулась ему в ответ и продолжила паковать вещи.

Глава 34

Альфия

– Аля, ты как? – Макар поправил мою подушку. – Почему ты не в своей клинике? Почему не позвонила сразу?

– Ты же знаешь, я не успела доехать… А тут девочки быстро помогли…

Я скривилась. Варшавский, наверное, подумал, что мне снова плохо. По сути, оно так и есть: в этой больничке дышать нечем. Воняет помоями и мочой.

– Ты как? – ласково переспросил он снова.

– Макарушка, мне плохо, – слёзы сами собой покатились из глаз. – Как мы будем жить дальше? Ты во всём винишь меня?

Изображать страдания было совсем не сложно. Тем более я и правда опасалась, что Варшавский обвинит меня во всех «наших» бедах…

– Не думай об этом. С каждым может произойти, – он взял мою ладонь и поцеловал, а я заревела со всей силы.

Он так воодушевился, что у нас скоро родится ребёнок. Меня даже это немного пугало. Перевёлся на «заочку», взял на работу нового менеджера. Более эффективного, чтобы не тянуть всё самому. Стал приходить домой пораньше, возился со мной как с маленькой.

Правду говорят про Варшавского: если уж он чего-нибудь захочет, так сами небеса будут помогать ему.

Его бизнес развивался, а он сам тщательно планировал нашу жизнь. Отношение Макара ко мне поменялось прямо на глазах, после того, как он впервые что-то там увидел на УЗИ. Вот и пойми этих мужиков. То спят со всеми подряд, то рады какой-то непонятной крошке на экране.

Меня спасло, что я успела перехватить смс от этой деревенщины. Это же надо, как совпало: залететь всем в одно время. Да, ей повезло гораздо больше. У неё ребёнок от самого Варшавского. Если Кирсанова не врёт конечно. Хотя такая дура не будет обманывать. Ей и в голову не придёт, что можно было на Медведского повесить все свои проблемы и счастливо жить дальше, раз уж тут ничего не вышло.

Ну ничего. Я ей ответ быстро сочинила и следы все тщательно подчистила, а Медведский вмешиваться точно не будет. У него свой огромный интерес имеется. И что они только все в ней находят?!