Я старалась не шевелиться, почти что не дышала. Прислушивалась к своему телу, потому что мне казалось, что я теряю сознание. По ощущениям температура росла, а нервная дрожь всё усиливалась и усиливалась.

— Я же ничего не делаю. Успокойся, пожалуйста, — прошептал он как-то по-особенному нежно. — Засыпай. Тебе надо отдохнуть.

Интересно, а чего я ожидала? Если честно, я даже хорошо подумать не успела, когда он позвал меня к себе.

Мне стало жарко. Глаза слипались, а мысли быстро уплывали, едва успев появиться. Помню, что последнее, о чём я подумала перед тем, как провалиться снова в крепкий сон, была мысль о том, что я тоже его хочу так же сильно, как и он меня.

Его желание просто витало в воздухе и распространяло аромат неизвестной для меня жажды. И замер он совсем не случайно. Ох, как не случайно. Я чувствовала, что его пальцы так же мелко подрагивали, как и мои. А дыхание, хоть он и старался дышать глубоко, было шумным и немного беспокойным. Впрочем, я могла ошибаться. Температура моя явно приближалась к отметке сорок.

— Малыш, просыпайся.

Я сначала не могла понять, что со мной происходит. До этого я принимала горячую ванну, кто-то старательно тёр мне спинку и целовал в шею.

С дуба рухнуть, это был Макар. Он нагло воспользовался мной. Это же был его запах.

— Тебе надо много пить, — он протягивал мне стакан с водой и мягко улыбался в приглушённом свете торшера.

Наконец, я полностью разлепила глаза. И всё вспомнила. Щёки мои снова загорелись огнём, а по спине пронёсся табун мурашек. Я села на кровати и спустила ноги. Потянула одеяло, чтобы их прикрыть, но Макар остановил меня.

Он поставил стакан на столик у кровати и отбросил одеяло в сторону. Присел на корточки у моих ног и обхватил прохладными ладонями моё лицо.

Как мне стало хорошо, не передать словами. Видимо, температура спала, потому что мои руки перестали мёрзнуть. Лицо "остывало" в его руках, а ясные мысли собирались в кучу.

Он поднялся и сел рядом со мной. Я повернулась к нему и не смогла удержаться — широко улыбнулась. Приятное предчувствие пронеслось в моей душе так быстро, что я не успела понять, что это такое было и с чем его едят.

Мы одновременно потянулись друг к другу. Крепко обнялись и что-то зашептали синхронно — спонтанное и ласковое. Что-то по-майски тёплое и по-особенному нежное.

— Тебе нужно надеть сухое бельё.

Только сейчас я обратила внимание, что моя майка полностью мокрая.

— Извини. Я тебя намочила.

— Глупости не говори, Настя.

Рядом с ним я чувствовала себя маленькой девочкой. А он мне казался очень взрослым и рассудительным мужчиной. Будто это был вовсе не Варшавский. Я даже на всякий случай хорошенько его рассмотрела. Он успел натянуть штаны, но выше пояса — ничего не было.

Красивый парень, красивое тело. По-прежнему огонь в глазах, чуткий, заботливый… мудрый. Кажется, внутри моего мозга что-то перегорело от температуры. Эта история не про Варшавского.

Он принёс мне свою футболку и молча отвернулся.

А я наслаждалась моментом. Инстинктивно понимала, что такое бывает только раз в жизни. Зарождающееся чувство между двумя людьми ни на что не похоже. Эмоции не подвластны тебе. Воздух становится волшебным и особенным, а тело почти невесомым.

Я переодевалась и следила за ним. Он сложил руки на груди. Его лопатки сильно выпирали и... дрожали. Мне вдруг захотелось подойти и поцеловать его плечи. Согреть своим дыханием и успокоить. Ведь я принимаю его чувства. Я выбираю его быть своим первым.

— Ты ничего случайно не перепутала?

Я вздрогнула, когда он повернулся ко мне. Как будто застигнул меня врасплох за чем-то постыдным.

Он снова присел рядом со мной и внимательно посмотрел в мои глаза:

— Это я должен был делать.

— Не понимаю, о чём ты, — прошептала я.

— Это я хочу за тобой наблюдать, — он обхватил мои ладони своими руками. — И будь уверена: я скоро буду это делать.

Я снова вздрогнула, потому что зазвонил домофон.

— Это доставка. Тебе нужно поесть, — сообщил он, протягивая мне стакан с водой. — Выпей всю… чтобы не было обезвоживания. Я скоро.

Он поднялся и направился к двери.

— Хорошо, я сейчас спущусь, — услышала я его строгий тон, от которого почему-то проступили мурашки по всему телу.

Может мне показалось, но, кажется, я слышала голос Камиля. Это вполне в духе его друзей. Привезти перекусить и узнать, как дела. Глубокой морозной ночью.

Сколько раз я хотела вернуться в тот момент. И не прикасаться к своему телефону. Когда, разблокировав экран, я увидела непрочитанное мигающее сообщение.

Пусть бы оно и висело там дальше. Кто знает, как бы я взглянула на эту новость утром… совсем с другой стороны, если бы уже всё между нами произошло.

Глава 17

«Он поспорил на тебя. Ты никому не нужна, Кирсанова. Подумай об этом. Макар любит только меня. И возвращается всегда только ко мне. Всегда и с удовольствием».

— Что случилось? Ты куда? — Макар попытался меня обнять. — Тебе стало хуже, Настя?

Я молча протянула ему свой телефон.

— Да постой же ты. Вот, дурочка, – он снова попытался перехватить меня по пути к входной двери.

— Это я уже поняла без тебя.

Я быстро натянула ботинки и открыла шкаф, чтобы найти свою куртку.

— Настя, да остановись же ты! Послушай…

— Нет, это ты послушай, Варшавский. Лучше не подходи ко мне! Никогда!

— Да я просто подыграл им. Чтобы они свои видосы удалили. Они полные придурки, ты их просто не знаешь. У меня и в мыслях не было тебя обидеть. Но поверь ты мне…

— Подыграл?

— Ну да!

— Так ты же и заварил всю эту кашу.

— Настя, да успокойся ты. Давай спокойно поговорим.

— Ты целовал её у меня на глазах… Она пишет правду…

— Я делал это назло тебе.

— Прощай.

Я открыла дверь и пулей выскочила в коридор. Макар догнал меня и не позволил нажать копку вызова лифта. Прижал меня к стене и произнёс строгим голосом:

— Ты никуда не пойдёшь, пока я не разрешу. У тебя высокая температура.

— Что? Пусти меня. Ты не имеешь права меня удерживать.

— Я отвечаю за тебя, Настя. Ты моя гостья, — улыбнулся он. — Дорогая гостья. Я слишком долго ждал.

Мне стало не хватать воздуха. Несколько раз я попыталась сделать глубокий вдох. Но у меня ничего не получилось.

Голова кружилась, а сил не хватало, чтобы оттолкнуть Макара. Но спустя несколько секунд нашей борьбы неожиданно распахнулись створки лифта на нашем этаже.

На лестничную площадку вышел Женя.

— Я тут забыл…

Он протянул мне маленький пакетик. И, осмотревшись по сторонам, нахмурился:

— Что здесь происходит?

— Женя, отвези меня, пожалуйста, в общежитие. Мне очень надо. Срочно! — услышала я свой жалобный голос как будто со стороны.

— Не вопрос, Настя.

— Жень, — Макар, наконец, отпустил меня. — Мы сами с ней разберёмся. Поверь, ничего страшного здесь не произошло.

— Поехали, Настя, — Женя взял меня за руку, не обращая внимания на Варшавского.

— Она никуда с тобой не поедет, — Макар закрыл собой вход в лифт.

— Макар, ты уже сделал всё, что мог, — ледяным тоном произнёс Женя. — Ей к врачу надо.

— Я сам вызову врача. Самого лучшего.

Женя одной рукой грубо оттолкнул Макара, а второй потянул меня на себя. Я споткнулась и вынуждена была опереться на него.

— Всё будет хорошо, Настенька, — Женя прижался своей щекой к моей голове. — Она выбрала меня, неужели ты не видишь, Варшавский?

— Настя, ты не хочешь объясниться?

— Не хочу.

Я понимала, что делала большую глупость. Но… ревность к Альфии разрывала меня изнутри. Она может его целовать, когда ей взбредёт в голову, писать сообщения. А он… Хотел бы – поставил её на место. Раз и навсегда.

Макар развернулся и громко хлопнул дверью. А мы с Женей сели в лифт. В полной тишине спустились на первый этаж и вышли на улицу. На свежем морозном воздухе я почувствовала себя намного лучше. Мне, наконец, удалось сделать полноценный вдох.