Варшавский в её сторону даже не смотрит. Он поедает глазами меня.

— Ты настоящая упрямица. Ты можешь хоть раз в жизни довериться? Хоть одному человеку?

— А почему ты считаешь, что я никому не доверяю, — я застёгиваю замок на куртке. — У меня есть друзья, есть хорошие знакомые, с кем я могу поделиться чем-то своим. Но ты в их число явно не входишь.

— Ну да, я заслужил это, Настя. Ну, может, ты дашь мне ещё один шанс? И меня выслушаешь?

Он хватает меня за плечи и нюхает что-то возле моего уха.

— Фуух… Макар, прекрати. Ты видишь, что на нас все смотрят.

— Ну и что с того? Я что, не могу понравившуюся девушку поцеловать? Или хотя бы просто постоять рядом?

— Ты забываешь… девушка тоже должна быть согласна.

— А ты, значит, не согласна?

— Нет, Макар. Я против.

Я отхожу в сторону окна, чтобы спокойно проверить документы и ключи. И собираюсь подойти к нашим девчонкам, чтобы вместе с ними пойти домой. Хочу сделать шаг, но он преграждает мне путь.

Такое чувство, что он делает это специально у всех на виду. Чтобы всем показать, что я ему принадлежу. Не знаю, зачем ему это надо, но меня его действия ужасно раздражают.

С одной стороны, положа руку на сердце, одна моя сторона дико хочет ему подчиниться, а вторая, надо полагать, рациональная, понимает, что нельзя, ни в коем случае нельзя ему сдаваться. Не так он должен за мной ухаживать.

Я не знаю, как мне себя с ним вести. В последнее время без стресса как-то не обходится. У меня начинает резко болеть голова. Я стою перед ним в каком-то недоумении, почти что в истерике.

И в этот момент он хватает меня и притягивает к себе. Пытается поцеловать, а я его отталкиваю со всей силы:

— Ненавижу тебя. Оставь меня в покое. Сколько можно меня трогать своими руками?

— Значит, ненавидишь? Да, Настя? А что же было тогда между нами, когда мы с тобой закрылись в туалете? — кричит он на глазах у всех. — Кажется, ты тоже получила удовольствие!

Присутствующие обступают нас со всех сторон. Но Варшавский делает ещё одну попытку меня обнять:

— Настя, послушай, пожалуйста. Мы только поговорим…

— Пусти, придурок. Я тебе сказала, пусти меня! Немедленно!

— А вот не пущу, — рычит он.

Мы колошматим друг друга с невероятной силой. Сумка моя куда-то улетает. Конспекты, ручки и другое содержимое рассыпаются по полу. Я делаю рывок в сторону, но он успевает перехватить меня за руки. Снова вырываюсь, но он хватается за меня ещё сильнее.

Мы кружимся на месте. С ненавистью смотрим друг другу в глаза. Между нами разве что искры не сыплются. Слышу, как кричат девчонки. Но им отвечают, надо, чтобы мы сами разобрались. Вокруг какая-то толкотня. Кто-то кого-то не пускает, кто-то кричит, кто-то громко смеётся, а кто-то снимает на телефон происходящее.

В это время я вырываюсь из его рук, но он успевает схватить меня за куртку. Я с силой тяну его в свою сторону. Слышится даже треск ткани. И вдруг его ладонь соскальзывает…

Я теряю равновесие и падаю в сторону окна. Приземляюсь на колени и ударяюсь ребром о батарею. От боли на секунду мир уплывает перед моими глазами.

Когда открываю глаза, то первое, что вижу перед собой, как Альфия победоносно улыбается.

А я горько реву…

Макар подбегает ко мне и пытается что-то сказать. Но его отталкивает Фёдор, наш староста. Закрывает собой и что-то говорит ему грозным голосом. Но я ничего не слышу. В ушах стоит шум, а мой бок болит так, что невозможно терпеть. Начинаю тихонько стонать. Ко мне подлетают мои девчонки и тоже толкают Макара в спину. Потом помогают мне подняться и уводят в сторону дамской комнаты.

Я умываюсь и продолжаю реветь. Теперь уже почти что в голос. Оголяю бок, чтобы рассмотреть, почему так болят рёбра и вся спина. И ужасаюсь: огромный синяк налился чёрным цветом. Смотрю вниз — колготы разодраны, а коленки разбиты до крови.

— Настя, — влетает в туалет Ира: — Не волнуйся. Он сюда не зайдёт. Его Камиль не пускает.

— Он ещё хочет продолжить разговор? — делает удивлённые и испуганные глаза Алёна.

— Ну да, извиниться. Кричит там на весь коридор, что он не хотел…

Злата плачет вместе со мной, а Галя поджимает губы:

— Не успели мы тебе сказать, Настя. Держись от него подальше.

Алёна осторожно обнимает меня:

— Мы хотели к тебе прорваться. Но нас не пускали дружки Альфии. Всем было интересно посмотреть, как будет унижаться лучший парень факультета перед простой девчонкой.

Ужас… Что теперь будет? Появятся ведь ролики в интернете. И всё узнает наш декан.

Глава 10

Макар

— Ну что, отшила тебя девушка? — усмехнулся Аким.

— Не твоё дело, — гневно бросил в ответ, меня всегда нервировали дружки Альфии.

— А ты говорил — плёвое дело. Ну и что, что гордая. Захочу — девчонка будет моей. Получил?

— Заткнись. И без тебя тошно.

Альфия подошла к нам и что-то сказала на ухо Акиму.

— Аля, шла бы ты домой, — и она тоже в последнее время меня сильно нервирует. — Кажется, мы с тобой уже всё обсудили.

— Макар, ну подумаешь, выпендрилась одна ненормальная. Что ж из-за этого страдать. Поехали ко мне. Я тебя утешу, милый.

Она нежно провела пальцем по моей руке и призывно заглянула в глаза. Вот уж где подстилка. Все методы у неё хороши. Неужели не понимает, что невозможно иногда переступить черту, даже несмотря на сильное влечение.

Спасибо Настеньке. Меня неожиданно отпустило: к Альфии Апекс больше не тянет. Оказывается, бывают и другие чувства. Что-то посильнее влечения.

— Брось, Аля. У него травма. Говорил, и дня не пройдёт, как она влюбится в него. Будет бегать за ним как собачка. Не все мечты сбываются, правда, Макар?

— Тебе-то какое дело, Аким? Ты же вроде по Альке сохнешь? Так дерзай, она теперь свободна.

У меня зачесались кулаки. Очень захотелось ввязаться в драку. Показать этому ботанику, как надо бороться за девушек. Потом вспомнил, что я уже сегодня показал…

— А ты признай при всех — тебя сегодня Настя Кирсанова смело и открыто бортанула, — вмешался Роман, ещё один дружок моей бывшей. — Нам понравились бои без правил.

Камиль не вытерпел и высказался:

— А вам не кажется парни, что вас это совсем не касается. Кстати, не хотелось девчонок пугать. Мы бы давно разняли Настю и Макара. Но ваша компашка никого не подпускала к ним. Не хотелось устраивать в универе настоящую драку. Вам зачем это было нужно? Видосики свои снять?

Я обратился к Альфии:

— Не вздумай снятое выложить в историю.

— А что ты мне сделаешь?

— Я найду, как тебя достать. Не вздумай проверять мои границы. Ты меня знаешь, — я обвёл взглядом всех присутствующих и добавил: — Это, кстати, всех касается.

— Хорошо. Мы удалим видосы, — заявил Аким, — но ты при всех признаешь, что проиграл. Девчонка тебя сделала.

Матвей тоже вышел в круг и присоединился к нам с Камилем. И удивлённо спросил:

— Я что-то не понял, разве перед вами кто-то должен отчитываться?

— Нечего было Макару при всех языком трепать. А вот Кирсанова — молодец, поставила Варшавского на место, — напомнил Роман о случившемся.

— Давай, признавай поражение, Макарыч. И мы при тебе всё удаляем с телефонов, — послышались голоса из образовавшегося вокруг меня круга.

Подумать только, из-за этой заносчивой девчонки я стою тут и уговариваю пацанов стереть ненужную информацию. И ещё должен что-то при всех признавать.

Нет, так дело не пойдёт. Я вдруг вспомнил, что как только увидел её, сразу почему-то решил — она непременно будет моей.

— Стойте! Я ничего признавать не буду. Кирсанова Настя станет моей девушкой.

— Ха-ха-ха три раза! — заржал Роман, а за ним и все остальные его дружки.

— Спорим, она будет моей?

Алька неожиданно подлетела ко мне и бросилась на шею. И быстро-быстро зашептала на ухо:

— Макар, остановись, пожалуйста. Не надо этого делать. Я сама уговорю ребят удалить все видео, не волнуйся.