— Я жених Мерседес, — сразу же начал Рубен. Было видно, что молодой человек очень взволнован и не знает, с чего начать. — Я просто не знаю, что делать! Происходит нечто ужасное! Я очень боюсь за Мерседес.

— У нее бронхиальная астма, как я слышал, — ответил Тони. — Это тяжелая и опасная болезнь. Но при соблюдении определенных правил люди живут с ней десятки лет.

— Я узнал, что завтра ее кладут в больницу «Сан-Себастьян». И я хотел спросить вашего совета… Вы ведь старые друзья семьи Кохидес…

Тони и Фелисия переглянулись. Сбивчивая речь Рубена производила очень странное впечатление.

— Я был другом Аркадио… — продолжал Рубен. — Он лежал в той же больнице… Когда я узнал, что он болен, я тут же бросился из Мехико прямо туда… Но было уже поздно… Я его не застал…

— У Аркадио было плохое сердце, как я слышал, — заметил Тони.

— Да… но сначала этого никто не замечал… вернее… все было в порядке. Я хочу сказать, оно было хорошее… нормальное… и вдруг — инфаркт…

Речь молодого человека больше походила на бред, и Тони подумал, что ему самому, пожалуй, нужна срочная медицинская помощь.

— А потом, когда я вернулся в Мехико, уже после похорон, я получил от Аркадио письмо. Это было ужасно, как будто получаешь весть с того света, ведь Аркадио Кохидеса уже не было в живых. Это письмо он написал утром того дня… когда его не стало… Там были такие слова: «Бояться нужно не откровенных злодеев и преступников, а тех, кто под маской добра творит зло».

Тони поднялся и стал расхаживать из угла в угол — он делал так всегда, когда волновался.

— Давайте называть все своими именами, сеньор Аретьено, — наконец сказал он. — Вы полагаете, что… Аркадио помогли отправиться в иной мир в больнице «Сан-Себастьян»?

— А теперь туда же везут Мерседес! Ее жизнь в опасности!

— Но кто это делает и зачем?

— Я… — Рубен ломал руки, не зная, как объяснить то, что он хочет сказать, — я чувствую, что Мерседес грозит опасность. И я… совсем не доверяю этому доктору Вальдесу… Он совершенно подчинил себе и Мерседес, и сеньору Кохидес. Они ему верят, считают его чуть ли не волшебником. А он… вы знаете, что доктор Вальдес дважды делал Мерседес предложение?

— Что же в этом предосудительного? — удивилась Фелисия. — Мерседес — привлекательная девушка. А доктор холост. Нет ничего сверхъестественного в том, что он заинтересовался ею.

— Вы не учитываете одного обстоятельства, — уныло возразил Рубен. — Мерседес сейчас самая богатая невеста в нашей провинции. Теперь, когда Аркадио не стало, она единственная наследница всех фабрик, ранчо, плантаций Кохидес. Понимаете? Вы, конечно, станете подозревать, что я хочу отбить ее у Вальдеса только потому, что сам мечтаю о богатстве. Но я любил Мерседес с детства, столько, сколько помню себя, мы с ней дружили еще в школе, задолго до того, как ее отец, дон Просперо, унаследовал все это богатство от своих дядюшек.

— А Вальдес? — спросила Фелисия. — Когда он стал за ней ухаживать?

— Незадолго до смерти Аркадио, — ответил Рубен. — Тогда он сделал ей предложение в первый раз. Она отказала. Потом, когда Аркадио уже не было, он повторил свое предложение и снова получил отказ. Он тогда еще прислал ей очень напыщенное письмо, в котором уверял, что будет ждать ее вечно. Ни я, ни Мерседес не отнеслись к этому серьезно. И вот теперь…

— Он снова сделал предложение? — спросила Фелисия.

— Да. Два раза он получил отказ, но теперь Мерседес в таком состоянии, что может согласиться. Тут что-то не так, я чувствую это! Нужно убедить сеньору Кохидес не пускать дочь в эту больницу!

— Чувства ничего не доказывают, — возразил Тони. — А фактов у вас нет. Боюсь, сеньора Кохидес вас не послушает. Она преклоняется перед Вальдесом. И все же… — Тони задумался. — Не знаю, вправе ли я говорить об этом, сеньор Аретьено, но я разделяю ваши опасения. И хотя я, так же как и вы, не располагаю никакими конкретными фактами, что-то в деятельности доктора Вальдеса меня настораживает.

— Да и сам он какой-то странный, — добавила Фелисия. — Иногда он похож на безумца.

— Я попробую поговорить с сеньорой Кохидес, — сказал Тони. — Но я вовсе не уверен, что у меня что-то получится.

ГЛАВА 52

Больница «Сан-Себастьян»

Больница «Сан-Себастьян» располагалась в нескольких километрах от Сьюдад-Виктории на склоне большого плато. Благодаря существенно большему количеству выпадающих здесь осадков этот пологий, обращенный к морю склон изобиловал разнообразной тропической растительностью. Здесь легко дышалось, удушливая жара оставалась за пределами крупного лесного массива. Больница была частной и считалась, безусловно, самой лучшей не только в провинции Тамаулипас, но и за ее пределами. Однако далеко не каждый мог позволить себе наслаждаться прекрасным местным микроклиматом и пользоваться превосходным уходом высококвалифицированных врачей и персонала.

Больница представляла из себя несколько выбеленных зданий, разбросанных среди пышных тропических деревьев. Из-за высокой стоимости лечения здесь, как правило, не было наплыва больных, и внутри лечебных корпусов всегда царили покой и умиротворение.

Доктор Пласидо Ривера, крупный мужчина средних лет с несколько одутловатым лицом, сидел у себя в кабинете и читал историю болезни одного из пациентов. В кабинет вошла секретарша и сообщила, что сеньора Риверу спрашивают из Мехико. Ривера подождал, пока она выйдет из кабинета, затем поднял трубку.

— Пласидо Ривера слушает.

— Здравствуйте, коллега, — в трубке звучал голос Исидро Вальдеса. — Вы, наверно, не ожидали, что я позвоню так скоро. Как видите, мне опять требуется ваше участие.

— Что там на этот раз? — спросил Ривера. Голос его звучал глухо, кровь отлила от лица, и оно стало казаться еще более нездоровым.

— Бронхиальная астма. Случай тяжелый, но к смертельному исходу не приведет. Хотя… — Вальдес сделал многозначительную паузу, — возможны очень серьезные осложнения. Бедная девочка на волоске от смерти. Я думаю, мы спасем ее.

— Я понял вас.

— Ну вот и отлично. Тогда до завтра. Встречайте. Пациентку зовут Мария Мерседес де Кохидес. Да-да, дочь Просперо Кохидеса. Она моя невеста, Ривера, или скоро станет ею. Нужно только немножко ее к этому подтолкнуть.

Положив трубку, Пласидо Ривера тяжело вздохнул. С минуту он сидел, неподвижно смотря в одну точку, затем, как бы заставляя себя, встал и вышел из кабинета. Он поднялся на второй этаж, где располагалась комната сестры-хозяйки.

— Завтра к нам привезут одну больную, ей нужен полный покой. Я попрошу вас подготовить для нее палату на третьем этаже. Пациентке противопоказаны любые волнения, поэтому без моего разрешения к ней не должен входить никто из посторонних.

— Пройдемте, доктор, я покажу вам палату, которая, скорее всего, подойдет, — ответила сестра-хозяйка.

Вернувшись к себе в кабинет, доктор Пласидо Ривера подошел к окну и прижался лбом к стеклу. Сотрудники больницы удивились бы, если бы увидели сейчас лицо одного из своих самых квалифицированных врачей. На нем застыло растерянное, даже какое-то загнанное выражение. Доктор отошел от окна и, сев в рабочее кресло, закрыл лицо руками.

* * *

Машина выехала с территории больницы «Сан-Себастьян» и стала быстро набирать скорость. Вдова Кохидес сидела, откинувшись на заднем сиденье, и безучастно смотрела в окно. Ее мысли остались там, в палате, вместе с ее ненаглядной Мерседес. Доктор Пласидо Ривера пообещал, что лично будет следить за состоянием девушки, и это вселяло некоторую надежду в душу матери. Врач был очень любезен, и в нем чувствовалась уверенность настоящего профессионала. И все же сеньору Кохидес беспокоило, что она отдала Мерседес в чужие руки. Ее мысли прервал вопрос Исидро Вальдеса:

— Как вам понравилась больница?

— Превосходное место, доктор, вне всякого сомнения. И все же я очень волнуюсь за Мерседес… И за что только на нашу долю выпало столько несчастий…