Казалось бы, будучи полицейским, Хуан Сорро должен был бы привыкнуть к разного рода преступлениям, мертвым телам и прочему, что обычно является неотъемлемой частью работы полиции, но Ла-Песка была настолько спокойным местом, что ни с чем подобным за три года службы Хуану Сорро еще не приходилось сталкиваться. Самое худшее, что иногда имело место, это драки, иногда с кровопролитием, но таких убийств, тем более загадочных, не случалось ни разу. Поэтому полицейский смотрел на убитого с нескрываемым ужасом.

— Да, — мрачно вторил полицейскому алькальд Камборьо, — невеселая история. Что будем делать?

— Надо вызвать из Сьюдад-Виктории следователей, экспертов, — ответил Сорро. — Но они смогут приехать не раньше утра.

— Погодите, а полковник Гайа? — напомнил падре Игнасио. — Он ведь здесь.

— Нет, — покачал головой Сорро, — полковник уехал сразу после того, как вернулся с яхты.

— Вот как? — переспросил священник. — Когда же это было?

— Уже темнело, значит, было часов семь, — ответил полицейский. — Я предлагал ему остаться, но он сказал, что в Сьюдад-Виктории у него очень много дел, и все-таки поехал. Он туда доберется только поздней ночью, скорее всего, он еще в пути.

— Так что же, мы оставим беднягу Пепо здесь до приезда следователя? — сурово спросил алькальд.

— Так полагается, — пожал плечами Сорро. — Нельзя ничего трогать, даже ходить рядом, чтобы не затоптать следы.

— Но ведь они приедут не раньше чем завтра после обеда, — сказал алькальд.

— Да, но таковы правила…

— Тебя бы так бросили, — проворчал один из стоявших вокруг рыбаков.

— Боюсь, следователь не придет ни к какому выводу, — покачал головой падре Игнасио. — Так что лучше отнести несчастного домой и подготовить к отпеванию. Он был хорошим человеком, я видел его недолго, но уверен в этом.

* * *

Медленно мужчины шли по темной деревенской улице. Все молчали. Ужасное убийство совершенно безвредного старика потрясло их. Только теперь все осознали, как они любили никогда не унывающего выдумщика Пепо Апонте — без него, сидящего вечерами в «Медузе» и рассказывающего свои бесконечные байки, Ла-Песка уже будет не та…

— Это они! — вдруг сквозь зубы произнес Хуан Сорро, высказав вслух то, о чем сейчас думали все остальные. — С яхты! Полковник Гайа ездил к ним сегодня разбираться, и они поняли, что их подозревают. А уж выяснить, от кого все это идет, было несложно — Пепо на каждом углу говорил о том, что они ловят креветок неправильно и что они проходимцы. Вот они его и убрали.

— Но с яхты сегодня никто не выходил на берег, — мрачно заметил алькальд.

— Все равно это они, — уверенно повторил полицейский.

— Представитель власти не должен оперировать недоказанными обвинениями, — мягко возразил ему падре Игнасио. — Хотя согласен, это связано с его подозрениями. Очевидно, то, что он говорил и что все воспринимали как плод его безудержной фантазии, на самом деле в целом соответствовало действительности.

— Да, я ему, признаться, не верил, — убивался Хуан Сорро. — А вот полковник Гайа сразу поверил, он так и сказал про него, что наш Пепо «проявил бдительность».

— Это для него плохо закончилось, — буркнул алькальд Камборьо.

Падре Игнасио молчал. Он очень сожалел, что потерял время и не поговорил с Пепо сразу же, когда увидел его. Кто же мог подумать, что так получится. Теперь, взвешивая все, что успел сказать Пепо Апонте, падре Игнасио понимал, что он все-таки успел сообщить очень многое, хотя наверняка догадывался о еще большем. Это было опасно, очень опасно. Падре Игнасио вспоминал слова Пепо: «А потом бы я выяснил, не знакомы ли господа Франсиско Мараньяль и Гаэтано Кампа… Этот Кампа — владелец яхты «Принцесса»… И по-моему, он большой прохвост, хоть и выглядит как приличный человек…». Интуиция подсказывала старому священнику, что эти догадки стоили жизни несчастному ловцу креветок, который, на свою беду, отличался живым и острым умом.

«Франсиско Мараньяль и Гаэтано Кампа, — думал священник. — И возможно, в этот список стоит добавить еще одно имя — Матиас Гайа».

— Скажите, — обратился он вслух к Хуану Сорро, — это Пепо Апонте подсказал вам, что на «Принцессе» как-то не так ловят креветок?

— Не подсказал, а прямо чуть не силой заставил написать это. Я не хотел, — признался полицейский, — думал, это ерунда какая-то, а полковник Гайа к этому так серьезно отнесся… приехал специально.

— А кому вы адресовали отчет о яхте «Принцесса»? — спросил падре.

— Был запрос из центра. Из главного полицейского управления в Мехико, — ответил Сорро.

— И свой отчет вы отправили туда? В Мехико? Или копию вы выслали в Сьюдад-Викторию?

— Да нет, — задумчиво ответил Хуан Сорро. — Я послал ответ на вопросы в Мехико.

— Откуда же полковник Гайа мог узнать о том, что вы написали о яхте? — не унимался падре Игнасио.

— Я как-то не подумал… Наверно, из Мехико ему позвонили и попросили проверить факты… Да, скорее всего так и было, — разрешил противоречие полицейский.

— Возможно… — покачал головой падре Игнасио, который в глубине души очень сомневался, что комиссар Гарбанса (а больше этого никто не мог сделать) стал вводить в курс дела неизвестного ему начальника провинциальной полиции.

«Возможно, этот полковник приехал сюда по совершенно иному поводу, — думал падре Игнасио. — Придется, пожалуй, появиться в Сьюдад-Виктории раньше, чем я рассчитывал».

ГЛАВА 51

Рубен Аретьено

Когда Фелисия рассказала мужу о беспардонном вторжении в их дом дона Матиаса Гайа, Тони пришел в полное негодование.

— Этот человек, по-видимому, считает себя здесь каким-то королем или диктатором, который волен делать все, что ему вздумается! — возмущался он. — Мы все-гаки живем в свободной стране, где есть законы, и даже полковник, начальник полиции не имеет права врываться в чужие дома без официального разрешения! Что ему было надо?

— Я так и не поняла! — Фелисия сжала кулаки, вспоминая бесцеремонное поведение дона Матиаса. — Ходил по всему дому в своих грязных сапожищах, высматривал чего-то. Даже в чулан заглянул, на кухню, в туалет! Ты просто представить себе не можешь! А что он говорил! «Не путайтесь под ногами, сеньора, а то я могу споткнуться об вас».

— Мерзавец! — Тони метался по комнате, не находя себе места. — Что он себе позволяет! Он нарочно дождался момента, когда меня нет дома!

— Нет, — покачала головой Фелисия, — он сначала спросил тебя. По-моему, он что-то искал. Он еще сказал: «Передай своему муженьку, чтобы зашел ко мне потолковать. И пусть как следует припомнит, не штопал ли он руку одному из малолетних преступников. А то ведь его обвинят в укрывательстве».

— Малолетних преступников? — переспросил Тони.

— Ну да, это, конечно, Андрес и Лео. Что-то они там натворили.

— Но Андрес мне все рассказал — это была какая-то игра, а потом на них напал пастух в состоянии острого психоза, вызванного чрезмерным употреблением алкоголя…

— А вдруг они ранили его или даже убили?

— Ты думаешь, они отстреливались?

— У Андреса ведь был с собой карабин.

— Вот негодный мальчишка! — воскликнул Тони. — Еще не хватало, чтобы они убили человека! А дон Матиас узнал, что они были у меня, и… — Он задумался.

— Это все равно не объясняет его поведения, — сказала Фелисия. — И потом, он угрожал, говорил, что дает три дня срока. Хочет, чтобы ты зашел к нему.

— Я никуда не пойду! — отрезал Тони. — После всего, что он тут наделал и наговорил! Права была сеньора Кохидес — этот полицейский очень неприятный человек.

* * *

В этот момент в дверь позвонили. Через минуту служанка ввела в гостиную молодого человека приятной наружности.

— Рубен Аретьено, — представился он. — Студент факультета политики и права.

— Присаживайтесь, — Тони указал на кресло. — Вы ко мне как к врачу?