Некоторое время спустя, когда машина Вальдеса остановилась у дома Кохидес, он, провожая вдову к дому, вдруг остановился и, взяв ее за руку, сказал:
— Я уверен, что Мерседес в самом скором времени пойдет на поправку. Не беспокойтесь. И кстати, донья Леа, я бы хотел вернуться к нашему разговору. Я знаю, вы мечтаете о том, чтобы ваша дочь была счастлива. И вы, конечно, знаете, что того же самого хочу и я. Скажите, вы готовы отдать за меня Мерседес?
— Но это решать ей, — растерянно ответила вдова.
— Разумеется, донья Леа, разумеется. И все же я хотел бы узнать ваше мнение.
— Я готова на все, лишь бы моя девочка поправилась, — сказала вдова, едва сдерживая слезы. — Разумеется, я знаю, вы были бы ей хорошим мужем, вы бы спасли ее.
Доктор Вальдес обнял несчастную женщину.
Поэтому она не заметила, как злорадная усмешка внезапно исказила его лицо.
ГЛАВА 53
Кумир лейтенанта Пиньо
Лейтенант Пиньо с детства отличался очень ироничным и критическим умом и совершенно ни во что не ставил авторитеты, особенно такие, которые ему навязывали другие. В школе за это ему не раз крепко доставалось — ученик Пиньо не только мог подрисовать усы и бороду славному открывателю Америки Христофору Колумбу, не только высказать сомнение в мудрости текущего президента Соединенных Штатов Мексики, но и передразнить пламенную речь директора школы по поводу начала нового учебного года.
Пиньо пошел в полицию в надежде, что здесь людей ценят по истинным достоинствам и не увлекаются разного рода пустыми хвалебными славословиями, однако в первый же день своей службы, выслушав речь начальника криминальной полиции Мехико Батисты Диаса, он понял, что мир людей неисправим.
И вот теперь случилось немыслимое — у лейтенанта Пиньо появился кумир. Причем кумир этот остальным показался бы явно некачественным — в нем не было горделивой осанки, импозантной внешности, он не имел черного пояса по карате, не отличался безудержной отвагой, а напротив — был полнеющим мужчиной средних лет с проседью на висках, который никогда в жизни не вступал в рукопашный бой с вооруженным до зубов бандитом, короче, его кумиром стал обычный полицейский комиссар Сантьяго Гарбанса, переведенный в Мехико из провинциальнейшего Акапулько.
Но в отличие от тех, кто выбирает своими кумирами Арнольда Шварценеггера, Юлия Цезаря или Мадонну, лейтенант Пиньо имел возможность ежедневно (и подолгу!) лицезреть своего кумира, общаться с ним, наблюдать, как тот чешет в недоумении затылок, и даже в жаркий день выпивать с ним по баночке холодного пива. Немногие могут похвастаться такими близкими отношениями с собственными кумирами.
— Что нового, шеф? — приветствовал лейтенант Пиньо комиссара Гарбансу, тщательно скрывая свое почтительное к тому отношение.
— Наводим справки об этой «Принцессе», — бесцветным голосом, совсем не таким, как положено говорить настоящему детективу, ответил комиссар. — Был звонок от нашего священника. Там в Ла-Песке произошло загадочное убийство.
— Оно связано с нашим расследованием?
— На первый взгляд, пожалуй, нет.
— А на второй, шеф? — Пиньо впился глазами в бесстрастное лицо комиссара.
— Убит старик, который и придумал эту формулировку «креветок ловят неправильно».
— Но ведь мы из-за нее и обратили внимание на эту Ла-Песку, помните, шеф? А что старичок-священник? Он выяснил что-то новое?
— Знаете, Пиньо, — ответил комиссар, расхаживая по кабинету из угла в угол и засунув руки в карманы, — в моей практике не было агентов лучше, чем этот святой отец. Возможно, тут дело в церковном сане — люди не обращают на священника никакого внимания, как будто он мебель или пустое место. Вы замечали это? В Мексике довольно долго орудовал довольно удачливый делец наркомафии, которого никак не могли разоблачить. И все потому, что он был протестантским проповедником.
— Притворялся, — уточнил Пиньо.
— Почему притворялся? — удивленно спросил Гарбанса. — Был. Просто у него имелись и другие занятия.
— Ну и что вы решили, как мы будем действовать дальше? — спросил Пиньо.
— Это насчет Ла-Пески и яхты «Принцесса»? — Гарбанса помолчал и, тяжело вздохнув, сказал: — Пожалуй, пора ехать в Сьюдад-Викторию. Но мы должны отправиться туда не одни. Надо уговорить на поездку еще одного человека.
— Кого же? — поинтересовался Пиньо, теряясь в догадках, кого это хочет тащить с собой шеф. — И почему в Сьюдад-Викторию, а не в Ла-Песку?
— Потому что это столица провинции, если вас устраивает такое объяснение, — ответил Гарбанса. — Что же касается вашего первого вопроса, то нам надо захватить с собой сеньора Франсиско Мараньяля, первого заместителя начальника департамента по культуре. Думаю, что это будет очень кстати. Давайте подумаем, Пиньо, чем бы нам его туда заманить…
ГЛАВА 54
Гарбанса в департаменте по культуре
Комиссар Гарбанса прокашлялся и внятным, четким голосом сказал:
— Могу я поговорить с сеньором Франсиско Мараньялем? Кто его просит? Комиссар Сантьяго Гарбанса из криминальной полиции. Новости о краже картин из Национальной галереи? Нет, пока не нашли, но надеемся найти…
Он замолчал и сделал немой знак лейтенанту Пиньо, мол, «пошла докладывать».
В трубке раздался голос чиновника:
— Алло, Мараньяль у телефона.
Комиссар Гарбанса повторил то, что он уже говорил секретарше.
— Прекрасно, комиссар, — бодрым голосом ответил Мараньяль. — Я желаю вам успешного окончания этого трудного дела.
— Но нам понадобится ваша помощь, — сказал комиссар.
— Моя? — в голосе чиновника звучало непритворное удивление. — Чем же я смогу вам помочь? У меня, конечно, есть определенные способности, но совершенно в других сферах… Я не умею скакать на лошади головой вниз и стрелять из-под ее брюха.
— Зато вы разбираетесь в живописи, — заметил Гарбанса. — Нам сейчас понадобится этот ваш талант. Вы ведь и сами когда-то писали картины? — как бы невзначай спросил он.
— Да, — в трубке послышался смех. — Было дело, грехи молодости. Хотя мне говорили, что получается вполне недурно, даже предлагали отправить мои работы на Панамериканскую выставку живописи, но я решил, что пока не достоин такой чести.
— А зря, — покачал головой Гарбанса, и на его лице появилось выражение сожаления, смешанного с укором. — Я заметил в вашем кабинете большой холст, изображающий мексиканские прерии, это не ваша кисть?
Смотря на Гарбансу, лейтенант Пиньо не уставал поражаться актерским способностям своего шефа — лицо комиссара прямо-таки светилось искренним восхищением мазней Франсиско Мараньяля.
— Моя, — скромно ответил чиновник.
— Вот видите, я угадал, — ответил комиссар Гарбанса. — Поэтому-то я и хочу обратиться именно к вам. Нам придется вместе выехать в Сьюдад-Викторию.
— В Сьюдад-Викторию? — удивился Мараньяль, и в его голосе комиссару почудилось не только чистое удивление, но и еще какие-то дополнительные нотки, очень смахивающие на беспокойство или даже тревогу.
— Да, — твердо ответил Гарбанса, — у нас появились сведения о том, что к краже картин может иметь отношение один дальний родственник семьи Сальватьерра, живущий на ранчо недалеко от Сьюдад-Виктории. У этого человека в прошлом были подозрительные знакомства, его ближайший друг, кстати, сидел в тюрьме за кражу со взломом. У нас имеются свидетельства, что картины могут находиться у него. Но не исключено, что живописный слой сверху закрасили.
— Какое варварство!
— Увы, нам приходится сталкиваться с подобными проявлениями на каждом шагу, сеньор Мараньяль, мы же полиция, а не департамент по культуре. Так что я вас настоятельно прошу поехать вместе с нами.
— Хорошо, — согласился Мараньяль, но в его голосе отчетливо слышалось неудовольствие.
— Ну, шеф, — восхищенно сказал лейтенант Пиньо, когда Гарбанса положил трубку. — Вам надо было не в полицию идти работать, а в театр! Вот это игра! По вам плачет Бродвей, да что там — Голливуд!
